Отличное алиби. По бутикам ходила, с подругой встречалась, одежду себе покупала, в чеках не только дата, но и точное время указано. Чеков этих можно сколько угодно набрать. Потом на сумму чека вещицу-другую купить, свои чеки выбросить, а вместо них предъявить чужие с тем временем, когда был застрелен Карапет Сасунян. А возможно, и Марк Борисович. Несомненно, Людмила очень опасна.
Наспех проглотив остатки кофе, Далила поспешила к Поповой. Звонила, стучала – дверь никто не открыл. Расстроенная, собралась уходить, но услышала оклик:
– Вы к Зиночке?
Оглянулась – по лестнице, медленно, тяжело держась за перила, взбирается полная женщина.
«Из тех, которые любят поговорить», – мысленно определила Далила.
И не ошиблась. Женщина с ходу охотнейше сообщила, что Зинка раненько укатила на иномарке с двумя чемоданами. Сказала, что не скоро вернется, месяца через два. У соседки возникли вопросы: с чего вдруг? Куда? На расспросы Зинка не отвечала, очень спешила.
Далила с соседкой обменялись номерами телефонов, пламенно пообещали друг другу звонить и расстались. Озадаченная Далила отправилась на работу. Соседка – домой.
Теперь возникали новые подозрения. Нотариус погиб. Зинаида, наследница и подруга Анфисы, срочно уехала. Надолго.
По дороге Далилу вдруг осенило: «Сасунян за Марину переживал! О чем он меня умолял? Уговорить Марину уехать из Питера. Он был уверен, что Людмила хочет и Марину убить. Коли так, тогда и Анфису убила она. В любом случае надо Марину спасать!»
Резко развернув автомобиль, Далила помчалась к Марине Калоевой. Сожалела, что не помнит ее телефонного номера – тот, что дал Сасунян, оставила дома. Возникло желание немедленно Калоевой позвонить, услышать голос, узнать, что жива она, невредима. Хотела потревожить Елизавету Бойцову, да передумала. Нервы предельно взвинтились, Далила себя успокаивала: «Марина там не одна. С ней мама».
Мамы с Мариной не было. Распахнув дверь и увидев Самсонову, Калоева удивилась:
– Вы? А я думала, мама вернулась.
– Вернулась откуда? – настороженно спросила Далила.
– Из деревни. Она же в деревне живет, на даче. Как только ушли вы, кто-то ей позвонил.
– Кто?
Марина пожала плечами:
– Не знаю. Я в это время спала. Мама снотворным меня накормила. О том, что мама уехала, я узнала лишь вечером, когда проснулась. Мама записку оставила.
– Что в записке? – поинтересовалась Далила.
– Мама написала, что уезжает в деревню, что появилось срочное дело, что ее вызывают. Я сразу же в деревню ей позвонила. Она как-то растерянно ответила, что тревога ложная, что все в порядке.
– Вы спросили, кто ей звонил?
– Спросила, она не знает. Даже вроде бы в деревне сказали, что никто ей не звонил.
– Выходит, Вера Николаевна не нашла того, кто ей звонил? – уточнила Далила.
Марина снова пожала плечами:
– Я так поняла, что не нашла. Кто ее вызвал? Зачем? Ума не приложу.
Далила нахмурилась:
– Я думаю, что ложный звонок сделала наша Людмила.
– Для чего? – поразилась Калоева.
– Разве не ясно? Людмила хотела, чтобы вы остались одна, – сообщила Далила.
– Хотела, чтобы я осталась одна? – отшатнулась Марина. – Зачем?
«Она не знает еще о гибели Сасуняна, – догадалась Самсонова. – Как это ни прискорбно, придется ей сообщить».
Узнав о гибели Сасуняна, Калоева не испугалась и не заплакала. Она схватилась за голову:
– Ничего не пойму! Карапет же сам…
Марина осеклась.
Далила спросила:
– Вы хотели сказать, он сам убийца?
Калоева испуганно потрясла головой:
– Нет. Я не могу так сказать.
Самсонова принялась увещевать:
– Сасунян погиб, его уже нет, чего вы боитесь? Теперь уже можно открыться, теперь он вам не навредит.
Марина задумалась и прошептала:
– Нет, не могу. Я не хотела бы говорить об этом. Не надо, пожалуйста, я вас очень прошу.
По щекам ее покатились крупные слезы.
– Конечно, – смутилась Далила. – Я на вас не давлю. Захотите, сами расскажете.
– Зачем вы пришли? – вдруг спросила Марина.
Самсонова сделала паузу и сообщила:
– Я хочу вас спасти.
– От кого? – удивилась Калоева.
– От Людмилы.
– От Людмилы?! Что за вздор? Людмила не преступница, зачем от нее спасаться? Она порядочная, милая, добрая, она мне подруга.
– Все так. Она и моя подруга, – вздохнула Далила. – Я тоже ее люблю, но поймите, Людмила убила мужа. Она больна, она не в себе.
Калоева остолбенела:
– Мужа убила?
– Да.
– Она что, призналась?
– Нет.
– Тогда как вам в голову пришло ее обвинять? Никогда не поверю, что Людмила убийца!
– И все же, я подозреваю ее.
Калоева изумилась:
– Вы же умная женщина.
– Я психиатр, а потому допускаю…
Осекшись, Далила поправилась:
– «Допускаю» – неверное слово. Я знаю, что Людмила вчера застрелила мужа. Все против нее. Сасунян был застрелен из своего пистолета. Не думаю, что он разбрасывал свое оружие где ни попадя. Людмила жена, у нее был доступ к сейфу. А ее состояние? Вы видели, как она выглядела в последние дни?
Марина нахмурилась:
– Я давно с ней не виделась.
– Неведение (увы!) зачастую укрепляет уверенность. Вы напрасно сердитесь на меня. Я знаю, что говорю. Мало, что она психически неуравновешенна, у Людмилы к тому же был сильный мотив.
– Какой же мотив?
