«Кукурузник» тихо рулил по пустынному летному полю. Как только достиг центральной части аэродрома, экипаж сразу заметил возле помещений, похожих на ангары, военных, выносящих какой-то груз. В примыкавшем к аэродрому винограднике и на кукурузном поле тоже виднелись люди.
- Кто это? - спросил пилот.
Не успел Петр ответить, как по самолету открыли огонь из автоматов и пулемета.
- Гитлеровцы! Разворачивайся! - закричал капитан. Кузнецов круто развернул По-2 и дал полный газ.
Мотор взревел. Машина рванулось вперед и мигом поднялась в воздух. Оба сжались в комок: пронесет или не пронесет?
Через несколько минут, показавшихся вечностью, экипаж был в безопасности, спокойно летел вдоль дороги Аджуд-Ноу - Фокшаны. По ней двигались наши автоцистерны, бронетранспортеры, орудия и другая техника.
- Сядем на северный аэродром Фокшаны, - предложил Павленко летчику.
Тот согласно кивнул.
В Фокшанах должны находиться подразделения батальона аэродромного обслуживания для приема штурмовой авиационной дивизии. Подрулили к служебному зданию. Навстречу шагнул немолодой майор, осведомился, кто такие и зачем сюда пожаловали. Капитан объяснил цель прибытия.
- Этого добра здесь хватает. Сорок два самолета оставили фашисты.
- А новые моторы есть?
- Есть и моторы. Они на складе техимущества.
Взгляд майора остановился на изрешеченном По-2. Павленко и Кузнецов посмотрели на него и только сейчас увидели, сколько в нем пробоин. Лонжероны и нервюры оказались поврежденными. Техническая сумка пробита пулями. И как еще они сами уцелели?
- Где это вас так? - спросил офицер.
Петр подробно рассказал.
- Да, многовато для одного дня, - посочувствовал майор. [85]
Он пообещал помочь отремонтировать самолет и вскрыть ящики с новыми немецкими моторами.
Работа на аэродроме Фокшаны вскоре была закончена. На одном истребителе Ме-109 Павленко обнаружил мотор, выпущенный в июне 1944 года. Два мотора, лежавших на складе техимущества, изготовлены еще позже, в июле того же года.
На других аэродромах Фокшанского аэроузла противник оставил восемьдесят шесть самолетов. Но все они оказались старых выпусков, интереса не представляли.
- Ну а теперь куда? - спросил пилот.
- Да я и сам думаю над этим.
Капитан действительно не знал, куда лететь. Там, где им приказано было быть, они уже побывали, а нужных сведений добыли маловато. Вот бы посмотреть, что оставили фашисты на аэродромах Бухарестского аэроузла. Пленные летчики говорили, что на аэродромах Пипера, Отопени и Бэняса, входивших в этот аэроузел, базировались основные силы 1-го авиакорпуса гитлеровцев и 1-го авиакорпуса королевской авиации румын. Интересующие советское командование сведения можно было заполучить и в военном министерстве в Бухаресте. Туда Павленко и решил лететь.
- А разве туда можно? - спросил Кузнецов.
- Думаю, можно.
В те дни в столице Румынии продолжалось восстание трудящихся, начавшееся 23 августа.
Разгром гитлеровских войск в ходе Ясско-Кишиневской операции и стремительное продвижение войск 2-го и 3-го Украинских фронтов в глубь Румынии создали благоприятные условия для свержения фашистской диктатуры Антонеску. Восстание возглавили коммунисты. На сторону трудящихся встал бухарестский гарнизон. Правительство и сам фашистский диктатор были арестованы. Немецкие войска поспешно оставили город. По приказу Гитлера немецкие летчики начали бомбить королевский дворец и наиболее важные объекты столицы. Гитлеровское командование двинуло на Бухарест несколько воинских частей. Однако народ и вставшие на его сторону солдаты по призыву коммунистов преградили путь немцам и не впустили в город. А вскоре, 31 августа, в Бухарест вошли советские войска [86] и румынская дивизия имени Тудора Владимиреску. Их радостно встречало все население столицы. Вступление наших войск в Бухарест имело огромное военное и политическое значение. Оно закрепило победу антифашистского восстания румынского народа.
Около одиннадцати часов утра 31 августа По-2 приземлился на аэродроме Пипера, расположенном на северной окраине Бухареста. Советские самолеты еще не садились на этом аэродроме, поэтому румынские летчики, находившиеся здесь, проявили к экипажу Павленко - Кузнецова огромный интерес. Обоих окружила группа румынских офицеров, одетых в костюмы стального цвета и фуражки с огромными полями и кокардами. На кителях у многих виднелись орденские планки. То были лучшие летчики - цвет королевской гвардии. Петра и Василия оглядывали с головы до ног, по обшивке самолета стучали ногтями, ерзали пальцами по заплаткам на пробоинах и все время о чем-то громко переговаривались.
Павленко вспомнил рассказы пленных румынских летчиков о королевской гвардии. В ней служили сынки генералов, фабрикантов, помещиков, коммерсантов и священников. Все были любимцами короля Михая, получали большие блага от своего покровителя. Да, сомнений быть не могло: перед ними летчики королевской гвардии.
