Чаур продолжал смеяться без остановки, по красному лицу текли слезы. Хватка вдруг забеспокоилась.
– Чаур, прекрати! Сейчас же!
Здоровяк испуганно уставился на нее, вся радость из него вмиг улетучилась.
– Прости, Чаур, прости. Все хорошо. Спускайся на кухню, найди что-нибудь поесть. Вот умничка.
Он встал, потянулся, почесался и вышел из комнаты. С лестницы донесся последний смешок.
Хватка закрыла лицо ладонями.
– А Мураш? Только не говори мне, что…
Дымка пожала плечами.
– Похоть слепа и безрассудна. Боюсь, ночью сбылись все его смелые фантазии… Будем надеяться, память у него отшибло!
– Блевать хочется.
– Да ладно тебе, эти причиндалы для того и сделаны.
– А где Баратол?
– Ушел пораньше вместе с Молотком. Ищет Гильдию кузнецов. Ты наверняка помнишь его больш… кхм, большие руки.
– Моя киска все помнит.
Дымка фыркнула.
– Мяу!
Свету фонаря было не под силу разогнать серый сумрак погреба, но Перл привык и потому едва ли удивился, когда из дальней стены, у которой стояли полдюжины бочонков с нетронутой храмовой печатью, высунулся призрак монаха и тут же провалился по колено в пол. Изумленно оглядевшись, он наконец заметил у подножия лестницы малазанца и подплыл ближе.
– Феллурканатх, это ты?
– Феллу… что? Ты мертв, монах, причем довольно давно. Кто нынче носит треугольные клобуки?
Призрак вцепился руками в лицо и застонал.
– К'рул исторг меня. За что? Почему сейчас? Мне нечего рассказать, тем более какому-то чужеземцу. Но он же шевелится внизу, так? Значит, поэтому? Меня послали с мрачным предостережением? Впрочем, тебе-то какое дело. Все равно уже поздно.
– Кто-то хочет нас убить.
– Еще бы. Вы заняли чужое место. Вскройте одну из этих бочек – тогда узнаете все, что нужно знать.
– Ага, конечно. Проваливай.
– А кто насыпал новый пол? И зачем? Вот, взгляни-ка.
Призрак откинул голову назад, открывая взору распоротое до самого позвоночника горло. Куски плоти, перерезанные вены и артерии слегка серебрились в тусклом свете.
– Было ли это последней жертвой? Хотя, откуда тебе знать…
– Мне что, некроманта позвать? – рявкнул Перл. – Проваливай давай!
– Живые никогда не слушают мертвых, – проворчал призрак и, понурив голову, поплыл к дальней стене. – Ничего не поделаешь. Вспомни мы об этом, остались бы живы. Задумайся, пока не поздно.
Он просочился сквозь каменную кладку и исчез.
Перл вздохнул и огляделся, пока на глаза ему не попалась нужная бутылка.
– Ага, знал ведь, что где-то кворлское молочко у нас завалялось. А то чего им одним веселиться?
За женщиной по пятам волочились двое; каждый старался оказаться ближе в борьбе за мнимое превосходство. Такое жалкое зрелище Фейнт наблюдала впервые, а ведьма – сама невинность – еще и подначивала ухажеров продолжать соревнование. Конечно же, как бы невзначай, но понятно, чего Наперсточек добивалась на самом деле, и это, на взгляд Фейнт, было верхом жестокости.
Вдобавок еще ухажеры и на вид как две капли воды – точно, братья. Одинаковая походка, одинаковое выражение лица, даже голос одинаковый. А если нет никакой разницы, почему бы не выбрать одного наугад, да и дело с концом?
С другой стороны, едва ли они долго продержатся. Большинство пайщиков обычно первый заказ не переживают: не знают, чего опасаться и как себя вести, медленно реагируют. Свыше половины новичков погибают во время первого захода на Пути. А значит, если Юла или Амба Валун сгинет, выбирать Наперсточку (отчего-то Фейнт не сомневалась, что та определенно выживет) и не придется.
Вслед за Мастером Квеллом они завернули за угол на улочку, где стоял фургон. Гланно Тарп уже сидел на ко́злах. Махина постепенно восстанавливалась: пришли в действие разнообразные ритуалы; лошади нетерпеливо топтались на месте – безумные, как и сами тригалльцы. В сторонке навигатора, Фейнт и новобранцев поджидали Рекканто Илк, Сладкая Маета и еще один человек: крупный, широкоплечий, с татуировками в виде…
– Только не он… – проговорил Мастер Квелл.
– Остряк, тебе здесь не рады, – сказал Мастер Квелл.
– Почему это?
– У меня есть принципиальные причины не брать тебя в бригаду, и я их назову. Только с мыслями соберусь.
Остряк хищно улыбнулся, обнажив звериные клыки.
– Трелль в корчме, – сказал Рекканто. – Вести его? Мы ведь отправляемся?
– Остряк…
– Я желаю записаться в пайщики, – упрямо твердил охранник каравана. – Вон как эти новобранцы. Та же ставка, те же правила.
– Ты уже много лет возглавляешь охрану. Когда ты в последний раз исполнял приказы, а, Остряк? Я не собираюсь терпеть, чтобы мои слова обсуждали.
– Никаких обсуждений. На командование я не претендую. Обычный пайщик, как и все.
Из корчмы тем временем вышел Маппо Коротышка. Бросил взгляд на Остряка, сощурился и обратился к Мастеру Квеллу:
– Этот с нами? Отлично.
– Вообще-то…
Трелль взобрался на крышу фургона позади Гланно Тарпа. Рессоры под его весом жалобно заскрипели.
