– Чай готов. – Хозяин стал разливать темную жидкость по глиняным чашкам, которых Нимандр прежде не заметил. – Вы, наверное, спросите, что я делал, когда бог-волк нашел меня. Я прятался. Скрывал свое лицо. Мы собрались, чтобы пленить тирана, пока союзники снова не обратились против нас. Такое ощущение, будто я навеки проклят оказываться не в то время не в том месте.
– Союзники т'лан имассы, – сказал Каллор. – Жаль, что они тебя так и не нашли.
– Крон из клана Бек'атана Илк, что обитал на Утесах над Гневным морем. Сорок три охотника и заклинатель костей. Они нашли меня.
Клещик, присев, поднял две чашки и протянул одну из них Нимандру. От дымка, вившегося над чаем, кружилась голова. В аромате угадывались мята, гвоздика и что-то еще. От вкуса онемел язык.
– А где мой? – требовательным тоном произнес Каллор. – Раз уж приходится слушать это чудовище, дайте хоть чаю выпить.
Клещик улыбнулся и кивком указал на пол, где стояли еще чашки.
Яггут снова тихо рассмеялся.
– Тирана, которого мы одолели, звали Рейст. Мой дерзкий и заносчивый отпрыск. Я не скорбел, когда он пал. В отличие от него высокомерием я не страдаю. Только слабаки позволяют блеску власти ослепить себя. Жалкая робость. Вредная нужда. Я был… более прагматичен.
– Ты убил тех сорока трех т'лан имассов и их заклинателя костей? – в голосе Каллора прорезался интерес.
– Я убил их всех. – Яггут отпил из чашки. – Мне доводилось убивать т'лан имассов, – произнес он, в точности подражая недавней реплике Каллора. – Скажи мне, как тебе мое жилище? Мой сад?
– Ты выжил из ума от одиночества, – проворчал Каллор.
– Судишь по себе, конечно же, о повелитель неудач? Угощайся чаем, если не хочешь оскорбить хозяина.
Оскалившись, Каллор наклонился за чашкой.
Левой рукой яггут схватил старика за запястье.
– Ты ранил того бога-волка, – сказал он.
Нимандр с удивлением наблюдал, как воин пытается вырваться из цепких пальцев. На виске набухли вены, под бородой проступили желваки. Но силы ему явно не хватало. Зеленая, сморщенная рука не поддавалась.
– Ты нанес ему ужасную рану, – продолжал яггут, – когда уничтожил свое королевство.
– Пусти… меня… – прохрипел Каллор и свободной рукой потянулся за мечом.
Яггут вдруг расцепил пальцы. Каллор отшатнулся. Нимандр увидел побелевшие следы на запястье древнего воителя.
– Ты нарушил законы гостеприимства. Мне придется тебя убить.
– Уймись ты уже, Каллор. Эта башня когда-то была Азатом. Мне пробудить ее для тебя?
Нимандр, ничего не понимая, смотрел, как Каллор пятится к выходу. На морщинистом, обветренном лице застыла гримаса боли и удивления.
– Готос?! Зачем ты здесь?
– А где мне еще быть? Иди, обожди снаружи… Этим двум тисте анди предстоит небольшое путешествие.
Из живота по всему телу Нимандра распространялся жар. Он испуганно посмотрел на Клещика – товарищ медленно оседал на колени. Пустая чашка выпала у него из рук и немного прокатилась по сырому землистому полу. Нимандр вытаращился на яггута.
– Что ты сделал?
– Только то, что было необходимо.
Каллор фыркнул и пошел прочь. Задержавшись на пороге, он бросил через плечо:
– Долго я ждать не стану.
Взгляд Нимандра снова приковала ледяная стена. Черная бездна, двигающиеся в ней силуэты. Шатаясь, он подошел ближе, протянул руку…
– Нет, не ходи туда…
…ладонь прошла сквозь стену, будто ее и не было, и Нимандр, потеряв равновесие, упал вперед…
– Нимандр, не надо…
…в черноту.
Десра обошла повозку и остановилась рядом с волом. Положила руку ему на спину, ощутила исходящее от зверя тепло и мелкие судороги, которыми он сгонял с себя слепней. Она заглянула волу в глаз и с удивлением увидела, какие хрупкие у него ресницы.
Следовать этому совету было нетрудно. У окружающих либо есть сила, либо нет. Слабаки вызывали у Десры отвращение, граничащее с презрением. Если они и делали выбор, то всегда неправильный. Мир ломал их раз за разом, а они всё недоуменно хлопали глазами – прямо как этот вол – отчего, мол, мир так жесток. Они вечно оказывались на пути у несущегося стада и никогда ничему не учились.
Слабаков куда больше, чем сильных. Несть им числа. Некоторым просто не хватало ума справиться с чем-либо за рамками повседневных дел: засеять поле, собрать урожай, принести в амбар, накормить скотину. Воспитать детей, заработать на кувшин эля или кисет д'баянга. Они не могли заглянуть за горизонт – даже не видели другого края долины. Всё, что за ее пределами – источник бед и тревог, нарушавших привычный ход жизни. Им не хотелось думать. Глубины их пугали, длинные бесцельные путешествия, где можно заблудиться или сдохнуть в придорожной канаве, – не прельщали.
На своем веку Десра повидала немало слабаков. Они гибли толпами, тысячами. Десятками тысяч. Гибли, потому что поклонялись неведению – слепому богу, который якобы должен был их уберечь.
