– Она слишком давно от нас отвернулась, – сказал Аномандр Рейк. – А то, что я позволил вам взамен повернуться ко мне, всегда было сомнительным решением.
– Вы никогда не требовали поклонения, Сын Тьмы, и решение ваше сомнительно лишь в этом смысле.
Он поднял одну бровь.
– А как же мои очевидные недостатки?
– А что, Мать Тьма недостатков не имела? Тисте анди никогда не были столь глупы, чтобы требовать от своих икон недостижимого совершенства.
– От икон, – повторил Аномандр Рейк, нахмурившись и продолжая изучать стол.
– Не то слово? По-моему, самое подходящее.
– Вот потому-то я и не желал поклонения.
– Почему?
– Потому что верующие рано или поздно разбивают свои иконы.
Она хмыкнула, на какое-то время задумалась, потом, вздохнув, кивнула.
– О да, сотни рухнувших и забытых цивилизаций. А среди руин – статуи… со сбитыми лицами. Похоже, утрата веры всегда сопровождается насилием.
– В нашем случае – да.
Утверждение больно ее кольнуло.
– Так значит, мы не столь уж и отличаемся от остальных. Как это грустно осознавать.
– Коннест Силанн, – сказал он.
– От вашего взгляда у моего стола сейчас ножки подломятся, Владыка Рейк, – я вам так неприятна, что вы не решаетесь обратить на меня свой взор?
Он медленно повернул голову и посмотрел ей в глаза.
И она, встретившись с ним взглядом, едва не отдернулась и сразу же осознала то милосердие, что он ей до сих пор оказывал – глядя в сторону и тем самым скрывая глаза. И, однако, потребовав его внимания – не только из тщеславия, но и ради тайного удовольствия, поскольку была к нему неравнодушна, – она не имела теперь права отвести взор.
Собрав всю свою решимость, она сказала:
– Итак, Коннест Силанн. Причина вашего визита. Понимаю.
– Он считает, что давно сломлен, Верховная жрица. Хотя мы оба знаем, что это не так.
Она кивнула.
– Он это доказал, храня Лунное Семя под морской поверхностью, – доказал всем, кроме себя самого.
– Я не скрываю от него, что в нем уверен, – сказал Рейк, – но он всякий раз… отдергивается. Такое чувство, будто я не в состоянии дотянуться до того, что у него внутри, чтобы придать этому новые силы.
– Это значит, что сломлен не он сам, но его вера.
Он поморщился, но ничего не сказал.
– Когда настанет время, – сказала она, – я буду рядом. И сделаю все что смогу. Хотя, – добавила она, – не уверена, что это так уж много.
– Тебе нет нужды сомневаться в пользе своего присутствия, Верховная жрица. Как ты верно заметила, речь идет о вере.
– И оснований для этих сомнений тоже нет. Благодарю вас.
Он снова отвел взгляд, но теперь на его лице вновь играла сухая улыбка.
– Ты мне всегда нравилась, – повторил он.
– Я – или мой стол, в который вы, похоже, влюбились?
Он встал, она тоже поднялась.
– Верховная жрица, – сказал он.
– Сын Тьмы, – ответила она и снова поклонилась.
Он вышел, оставив за собой внезапное ощущение пустоты, почти слышный хлопок, как если бы что-то исчезло – но нет, это произошло лишь у нее в сознании, намекая, что за памятью о его лице, глазах и обо всем, что она в них увидела, скрывалось сейчас что-то еще.
– Что-то здесь не так, – выдохнул Рекканто Илк, брызжа кровью изо рта при каждом слове. – Если дошло до воплей, бабы должны рваться из корчмы наружу, а не внутрь.
Из дыры, что вопящие, ругающиеся, щелкающие зубами женщины проломили в двери таверны, торчало сразу несколько рук, и они тянулись внутрь, царапались в тщетных попытках прорваться сквозь преграду. Ногти впивались в татуированные плечи трелля, но тот лишь ниже пригибал голову, взрыкивая при каждом новом ударе в дверь, от которых летели щепки, – однако трелль оказался не из слабосильных и продолжал удерживать демониц с той самой первой атаки, в которой Рекканто чуть было не оторвали его драгоценную башку.
Благодарение богам, поселившимся в грязюке этой треклятой деревни, что умом демоницы не отличались. Ни одна не попыталась прорваться внутрь через прикрытые ставнями окна по обе стороны от двери, хотя рядом с одним из окон поджидал сейчас этот полосатый увалень, Остряк, с саблями наготове, а рядом с другим – Фейнт и братья Валуны, так что и сунься туда демоницы, их бы вмиг в куски изрубили. Во всяком случае, Рекканто на это рассчитывал, поскольку прятался он сейчас под столом, а стол укрытие не самое лучшее, особенно если у демониц достанет сил разорвать на части Остряка, Фейнт, Валунов и трелля, а для ровного счета и Сладкую Маету тоже.
Мастер Квелл и болотная ведьма по имени Наперсточек сбились в кучку у задней стены рядом с запертой на засов дверью погреба, занимаясь там Худ знает чем. Гланно Тарп отсутствовал – лошади унесли его, когда решили скакать прямо, в то время как фургон отправился налево, и Рекканто был уверен, что болван убился насмерть. Если не хуже.
