Мертв дорогой друг, а в смерти нет ничего справедливого. Человек умирает всегда безвременно. Проклятие пустоты, потеря, которую не возместить. И вскоре, подобно зазубренным скалам в уходящем потоке воды, появился гнев.
Возницу заставили заново рассказать все о визите в горняцкий лагерь, о дуэли из-за какого-то мальчика и о распоряжении победителя вернуть тело в таверну «Феникс». Он готов был поклясться, что больше не знает ничего, и в тот момент никто кроме Круппа – мудрого Круппа, умного Круппа – не понял, что это за мальчик.
И теперь нужно посетить некую дуэльную школу? Похоже на то.
Тяжкое бремя, ужасный груз новостей – видеть, как разбита еще одна душа; поистине ужасный день. День печали.
И всю ночь будут рыдать вдовы, будем рыдать и мы.
Двое идут в таверну «Феникс». Кто придет первым – от этого изменится все. Если бы восстановление справедливости действительно существовало в природе – точнее, в мире людей, – тогда первым услышать о смерти друга должен был Раллик Ном; и он, с недобрым взглядом, принял бы на себя этот груз, ведь хотя месть и может удовлетворить, хладнокровное убийство наносит ужасный вред душе. Разумеется, он уже поступал так, во имя еще одного друга, и полагал, что хуже уже не будет.
Увы, на этот раз никакого восстановления справедливости не было.
Озабоченный нахлынувшими мыслями, Резчик подошел к дверям таверны «Феникс». Он увидел, как старый возница ведет прочь вола, но не придал этому никакого значения. Войдя в таверну, он сразу почуял неладное. Ирильта стояла за стойкой с бутылкой в руке – нет, она не наливала посетителям, а то и дело подносила бутылку ко рту и делала мощный глоток. Покрасневшие глаза горели на бледном лице.
Все молчали, а если кто и говорил, то вполголоса.
Мизы не было видно, однако Резчик заметил Круппа, сидящего за столиком спиной к залу, – такого прежде за ним не водилось. Перед ним стояла запыленная бутылка и четыре кубка. Крупп неторопливо наполнял кубок перед стулом справа от себя.
С растущей тревогой Резчик подошел, отодвинул этот стул и сел.
На лице Круппа не было обычной приветливости. Хмурый, бледный, холодный. И страдание в глазах.
– Выпей, мой юный друг, – сказал он.
Резчик заметил, что еще два кубка пусты. Он взял свой.
– Дорогое, правда? Крупп, что случилось?
– Благородный Мурильо мертв.
Эта весть, словно удар в грудь, лишила Резчика дыхания. Он не мог шевельнуться. Сквозь оцепенение пробилась боль, утихла и возникла вновь. И снова.
– Дуэль, – добавил Крупп. – Он отправился забрать потерянного ребенка. На рудник «Эльдры» к западу от города.
Что-то дрогнуло у Резчика внутри, но он не понял, что именно. Узнавание? Чего?
– Я думал… я думал, что он это бросил.
– Бросил что, мой друг? Желание поступать правильно?
Резчик покачал головой.
– Дуэли. Я говорю про дуэли.
– Хотел добиться освобождения юного Драсти. Там был владелец рудника, по крайней мере, один из них. История повторяется, как обычно. – Крупп вздохнул. – Он был стар для таких вещей.
Следующий вопрос прозвучал совершенно спокойно.
– Кто его убил, Крупп?
Пузатый коротышка вздрогнул и промолчал.
– Крупп…
– Это ни к чему…
– Крупп!
– Ах, можно ли противостоять такому напору? Горлас Видикас.
– Сядь, Резчик.
– Колл скоро придет, – сказал Крупп. – И Раллик Ном. Крокус, оставь это Раллику…
Но Резчик уже шел к двери. Ирильта смотрела на него, и что-то в ее лице привлекло его внимание. В глазах читался темный голод – как будто она знала, куда идет Резчик, как будто знала…
– Резчик, – хрипло сказала Ирильта, – сделай ублюдка.
И он вышел. От яркого дня, как от пощечины, закружилась голова. Резчик глубоко вдохнул, но дышать по-прежнему было трудно. От навалившейся тяжести в голове рос гнев – кошмарный левиафан, разинувший пасть, и его вой заполнял череп.
И кроме этого воя Резчик не слышал ничего.
День разорван, время исчезло, настоящее расширяется, поглощая все. Всего лишь миг – и этот миг кажется вечностью.
Вспомните, как начинался день. Единый вдох, полный любви…
Беллам Ном взял плетеный кожаный шнурок и завязал на концах две петли. Он присел на корточки перед Мяу.
– Мяу, видишь петлю? Держись за нее – я возьму за другой конец, ясно? Мы выходим. Только держись за веревку, ясно?
Мяу кивнула, выпучив глаза.
– Не бойся, – сказал Беллам, – я пойду медленно.
Он поднял Кроху и усадил на изгиб левого локтя. Она обхватила тонкими ручонками шею Беллама и потерлась мокрым носом о его щеку. Беллам улыбнулся Мяу.
– Готова?
