— Мы с вами вот здесь, посмотри, — ткнул Мирослав пальцем в черную точку, — это Владимир. А ехать в Новгород так — прямо в ту сторону, где всходит солнце, один день ехать, и второй, и еще третий, да, видно, и четвертый, ибо коней надо беречь. Доедете до Вручия, там передохнете, сами увидите — может, два, а может, и три дня. А потом еще на восход солнца ехать, к Днепру, а тогда вдоль берега до Смоленска. — Мирослав глянул на Дмитрия, внимательно ли тот слушает. — Долго ехать! А от Смоленска вверх, на север, туда, в ту сторону, где никогда солнца не бывает. И никуда не сворачивать… Только коней не гоните, берегите их — они вам сторицей отплатят. От Смоленска прямо на север, доедете до Торопца, а там уже через четыре или пять дней и в Новгороде.
— Запоминай, Кирилл, помогать будешь Дмитрию, — сказал Даниил молодому монаху, который жадно вслушивался в каждое слово Мирослава.
— Да не бойтесь, — подбодрил Мирослав, — не заблудитесь, не собьетесь с дороги, не дикий край Русская земля, ездят люди и сюда и туда. Во Вручии встретите купцов, бывают они там изо всех стран. Думаю, что от Вручия будут у вас попутчики.
— Позволь, отче, — поклонился Кирилл Мирославу, — я возьму этот пергамент и перерисую все города и реки, какие нам по пути встретятся. И в дороге глянем — не так скучно будет, и обозначать буду, сколько дней куда ехали.
Мирослав привлек к себе и обнял своего ученика. Мудрая голова у Кирилла, сам до всего додумывается.
— Возьми, перерисуй.
Так оно и случилось — до Вручия ехали одни, без попутчиков, а во Вручии встретил Дмитрий у городских ворот новгородского купца Алексея. Обрадовался Дмитрий: вместе можно ехать до самого Новгорода. Доволен был и Алексей: ведь у Дмитрия сотня дружинников, а это надежная охрана в дороге. Четыре лишних дня пришлось владимирцам пробыть во Вручии, пока Алексей закончил свои дела, зато не нужно ни расспрашивать о дороге, ни думать о том, не заблудились ли.
Алексей приезжал во Вручий за пряслицами. Много купцов увидел там Дмитрий. Вручий славился своими пряслицами, потому что нигде больше их не делали, а здесь были известные умельцы. Да и камень здесь добывали, Во Вручии и окружающих его оселищах люда целыми семьями готовили пряслица из розового камня — шифера. От родителей к детям переходила эта наука. Дмитрий с Кириллом и Иванкой ходили по домам, присматривались, как старательно выравнивают кусочки камня, как на точилах обтесывают бока и прорезывают дырки железными стержнями.
— Глядите! — удивлялся Иванко, взяв на ладонь готовое маленькое пряслице. — Какое легонькое, как славно выточено! Женщины-пряхи спасибо вам скажут. Какое гладенькое, красивое!
Влюбленный в свое кузнечное дело, Иванко увлекался чудесной работой вручийских камнерезов.
— Так это ж, как и я, — радостно восклицал он, — долго у куска железа прыгаю, пока он послушным станет, пока выкую сверкающий лемех! Сделаю — и сам радуюсь. А вы как делаете! Ох, золотые у вас руки! — И он от души обнимал своих новых товарищей. — Благодарят вас, наверно, пряхи. Сидят зимой женщины с веретенами, наденут на веретено пряслице — колечко ваше каменное — и пошло веретено крутиться.
Один старик подарил ему на память пряслице.
— Возьми, сынок, может, и твоя жена меня когда-нибудь добрым словом помянет.
— Помянет, дедушка, помянет, — растрогался Иванко. Во всех русских землях — и в Киевской, и в Галицко-Волынской, и во Владимиро-Суздальской — женщины не могли обойтись без вручийских пряслиц. Приезжали сюда за пряслицами и из чужих земель купцы — из Венгрии, из Чехии, из Польши.
Целых пять возов нагрузил пряслицами Алексей.
— Ждут этих пряслиц купцы во Пскове, два воза придется им продать, — хвалился он Дмитрию.
С легким сердцем выезжал Дмитрий из Вручия, будто уже совсем близко был Новгород. Алексей так называл города — Смоленск, Торопец и другие, — словно они были вот здесь, за поворотом дороги.
Удобный возок у Алексея и просторный, вдвоем можно спокойно лечь рядом и чувствовать себя как дома. Между постелями стоит у изголовья маленький столик, — когда надо, сядешь на ложе и можешь потрапезовать.
Алексей сразу позвал Дмитрия к себе.
— Еще успеешь верхом наездиться, надоест — иди ко мне, отдохнешь.
Лежит Дмитрий в возке, купец о Новгороде чудеса рассказывает. Покачивается возок, подпрыгивают колеса на лесной дороге, приятно колышется ложе. Дмитрий долго присматривался, опустился на колени, осмотрел внизу. Разумно придумал купец: не на твердом дереве лежишь и не подбрасывает тебя, потому что под настилом положены железные прутья, свернутые в кольца, это они и покачивают. «И у нас нужно так сделать, как у новгородцев, — думает Дмитрий. — Хотя воину и не в возке лежать, а в седле сидеть, но все же и такие возки нужны: в них можно больных и раненых перевозить либо женщин и детей».
Разговорчивый Алексей тоже был рад: не один в пути, да и охрана надежная от татей лесных, никто не ограбит.
