Оставив в невозможном далеке маму, девушку Светку с веселыми карими глазами и по-мальчишески вечно содранными коленками и лучшего друга Димона, с которым еще в школе учился.
Мих. Какой я к черту Мих.
— Ми-и-и-иша. Ми-и-и-ишка. Косолапый, — так называла меня Светка, шутливо бодая лбом в плечо. А я сдвигал тонкие лямки сарафана и целовал теплую, чуть тронутую загаром кожу.
А теперь я бродячий лекарь. Хорошо хоть, что не комедиант. И не плешивый медведь на ярмарке. И вместо рентгена у меня теперь деревянная полая трубка, вместо лекарств — травяные сборы, а вместо жизни — черт знает что.
К утру воспоминания, как и костер, покрываются спасительный слоем серого пепла.
Выхожу к широкой, относительно ровной колее. Не сразу замечаю вопиющее несоответствие сценарию путешествия. Дубль первый короткометражного фильма «Выхожу один я на дорогу» необратимо испорчен.
Поперек сухого глинистого пространства глубоко выдавлены буквы. Буквы медленно складываются в моей голове в слова.
«Выполни свое предназначение».
До меня не сразу доходит, что фраза написана по-русски.
Испуганно ухает вниз сердце.
Глава вторая
Ивка
Ивка осторожно высунула нос из густо пахнущего псиной овчинного тулупа. Сквозь щели в обшивке фургона светило солнце. Данников рядом уже не было. Только лежали на полу аккуратно свернутые овечьи шкуры. Снаружи доносились хриплые голоса. Ивка вчера уморилась от впечатлений и уснула, как только перестала дрожать и согрелась. Купцы оказались хорошими людьми, не дали замерзнуть. От полотняного платья, пусть даже и с плотной нижней юбкой, и плаща толку в горах оказалось мало. Ивка и не предполагала, что на земле может быть так холодно. Мокро, сыро, зябко — да. Но так, чтобы зуб на зуб не попадал, пальцы посинели, а нос онемел — такого безобразия в Милограде не случалось никогда.
Ивка глубоко вздохнула и выбралась из-под тяжелой овчины. Первым делом, как и обещала Ма Онице, достала пачкающий руки уголек, зачеркнула еще одну пустую клетку. Посчитала, шевеля обветренными губами. Три. Она в пути уже три дня. А сколько еще впереди! Даже страшно становится, как подумаешь.
Запахнула поплотнее плащ, спрыгнула из фургона на землю и сразу провалилась в глубокий снег. Снег набился в сапоги, ногам стало холодно.
Справа была горная стена, слева — полого спускающийся вниз каменистый склон. В самом низу, в долине, виднелись красные кирпичные крыши маленького поселка, да протекала, извиваясь как ужик, узенькая, селедочного цвета, речушка. Под ногами проплывали мимо рваные клочья тумана. Когда ей сказали вчера, что это облака, Ивка сначала не поверила. Впрочем, вчера ей не разрешили выйти из фургона. Караван торопился пройти через перевал. Ивка смотрела вокруг через щелку в двери.
Вокруг лежало взбитое, как перина, ослепительно белое, искрящееся полотно снега. Ничего подобного Ивка раньше не видела. Девушка наклонилась и приложила руку к сугробу. Рука сразу немного провалилась, на пальцы налипла белая вата. Снег был мягкий, легкий и немного обжигал. Ивка набрала его в ладонь и держала, пока не окоченели пальцы. Снег слипся в ком, с пальцев закапала вода. Ивка приложила ладонь к щеке — согреть.
Рядом кто-то громко, протяжно вздохнул. Ивка повернула голову и встретилась с застывшим взглядом желтых змеиных глаз с узкими, поперечными зрачками. Моргнули морщинистые, как черепашья шея, коричневые веки.
Обладатель глаз, тягловый дракон, лениво переступал толстыми лапами. Опускал глубоко в снег зубастую узкую пасть. Тянул длинную шею, искал мох, пожухлую траву, а то и какую мелкую зверюшку. Тягловые драконы были всеядны и весьма прожорливы.
Бурая чешуя густо покрывала горбатое туловище. Масляно блестела на солнце. Вдоль спины рос черный костяной гребень. От плотного туловища шел густой, едкий дух. На холод дракону было совершенно наплевать. Ивка вдруг вспомнила одну из Верикиных сказок, где дракон превращался в прекрасного принца. На крыльце глухого дядьки Тара в это верилось много больше.
Девушка опасливо подошла поближе и протянула припасенную с вечера морковку. Дракон поднял покрытую инеем морду, с интересом принюхался и слизнул морковку острым языком. Раздалось громкое хрумканье. Ивка вытерла об юбку обслюнявленную ладонь. Три пасущиеся рядом дракона окружили девушку, недовольно захрюкали — им тоже хотелось угощения. Один даже выпустил из ноздрей густое облако дыма. Запахло паленым.
Ивка отступила назад, не удержалась и села в снег.
— Но, не балуй! — один из Данников, хозяин обоза по имени Валей, помог Ивке подняться и сильно стукнул провинившегося дракона ладонью в покатый лоб.
— Впервые снег видишь? — спросил Валей, зачерпывая белую пыль котелком.
— Впервые, — ответила Ивка, отряхивая юбку.
— Нравится?
— Очень.
— Так ведь холодный он.
— Зато красивый. У нас такого нет.