— Красивый так красивый. Просидишь всю жизнь на цепи — все тебе красивым покажется. Идем, милая, хлебнем горяченького перед дорогой, — Данник шлепнул красной широкой лапищей по котелку со снегом. — Сегодня хорошо бы нам с горы спуститься. Пока снег не повалил.
Валей развернулся и пошел к костру. Ивка засеменила за ним, аккуратно, след в след. Больше не хотелось набрать полные сапоги снега.
Спина у Валея была широкая, черные кудри с непокрытой головы спускались ниже лопаток и были перехвачены на лбу кожаным шнуром. В голову Ивке упорно лезла мысль о том, сколько же прошло через руки Валея девчонок, решившихся стать Данницами. Думать об этом было неприятно. Ивка проводила пальцами по лбу, стирала дурные мысли, как неудачно налипшую паутину. Все-таки Валей с ней хорошо обращался. А ведь не обязан был. Ее в путь без денег взяли. За спасибо. А спасибо — оно дорого не стоит.
Данники, числом семь человек, молодые и старые, расположились вокруг огня. Кто на камнях, кто на снегу, подстелив кожаные безрукавки мехом наружу.
У соседнего костра сидели бурати-наемники. Охрана. Четверо невысоких, очень широкоплечих мужчин со странными глазами: одним черным, другим светло-карим. Глаза смотрели немигающе, как у драконов. Головы у наемников были выбриты, оставалась только туго заплетенная, будто из пакли, косица на макушке.
Рядом с каждым бурати лежал лук, на поясе висел длинный изогнутый нож в кожаных ножнах, в снег было воткнуто копье. О силе и отваге бурати ходили легенды. Говорили, любой из них способен голыми руками свернуть драконью шею, сбить на лету горного орла иллика и вырвать с корнем из земли железное дерево.
Наемники молча жевали тонкие куски вяленого мяса, передавали друг другу котелок с мутной жидкостью. От котелка шел острый, незнакомый запах.
Один из бурати, самый молодой, года на два старше Ивки, оглянулся на нее и сразу отвел взгляд.
Вчера он все время шагал рядом с ее фургоном, улыбался на удивление белыми зубами, угощал нездешними сушеными ягодами, старательно и неправильно выговаривая ее имя: Ив-га.
А потом то ли увидел, как Ивку выворачивает в сторонке, то ли кто-то из доброхотов рассказал ему историю девушки, но только больше юноша ей не улыбался. Только поглядывал не то удивленно, не то осуждающе. Ивке было немного обидно: что же она, порченная какая. Хотя, если разобраться… Разбираться не хотелось.
Ивка подошла к костру Данников. Ей протянули кружку кипятку, сунули в руку кусок успевшего зачерстветь хлеба с тонкой полоской сала.
Воду Ивка выпила с удовольствием, а хлеб и сало завернула в тряпицу и убрала в карман юбки. Скоро ее так и так будет тошнить. Незачем переводить еду. После полудня сразу все и съест. А потом поспит, если захочет.
Ма Оница объяснила, что недомогание может длиться три, а то и четыре месяца. Что это нормально и не надо пугаться. Ивка не видела в этом ничего нормального, но что тут сделаешь? Пришлось смириться и терпеть.
Данники закидали снегом костер, отряхнули меховые безрукавки, взялись запрягать драконов.
Ивка с интересом следила, как купцы накидывают на спины животных потники с прорезями для гребня, греют в ладонях удила перед тем, как вставить их в зубастые пасти, затягивают подпруги под впалыми пятнистыми животами.
Бурати вскинули на плечи тяжелые копья, растянулись цепочкой вдоль каравана. Маленького каравана из трех высоких фургонов, двенадцати уставших драконов, бывалых Данников, невозмутимых наемников и одной глупой девчонки.
Ивка испросила разрешения ехать в первой фуре, рядом с возницей. Завернувшись в тулуп, глазела, как натужно выгибаются костлявые драконьи спины, скрипят обвитые цепями высокие колеса, медленно подминая под себя податливый снег, постукивают на ветру неплотно закрытые двери фургонов.
Данники везли из Милограда тонкое полотно и замысловато сплетенные кружева, те, над которыми трудилась Ма Уллика и еще около сотни мастериц города. Все с заговоренной золотой нитью, в коей главная ценность и заключалась.
Из полотна шили постельное белье, от которого якобы были хозяевам и удача, и здоровье, и крепкое потомство. Шили также рубашки, нижние юбки, распашонки для младенцев. А еще прощальные одежды для отплывающих в другой мир.
Кружева шли на свадебные и бальные платья, украшение панталон, камзолов, шалей.
Щедро обшитые нежным кружевом нагрудные платки давали в дорогу любимым: чтобы те помнили о женах и суженых в далеком путешествии.
Фургоны по самую крышу были забиты плотно сложенным полотном и коробами с кружевами. Купцы рассчитывали хорошо заработать.
Возница-Данник оказался весьма разговорчивым молодым человеком. Задавал вопросы. Давал советы. В общем, совал свой острый, обгоревший на горном солнце нос, куда его просили и не просили.
— Куда дальше путь наметила, красавица?
— На море хочу. Говорят, хорошо там. Наймусь прачкой или кухаркой. Поживу так месяца два. До весны.