Тогда-то маг и почувствовал, как кто-то невидимый крепко берет его за плечи. И направляет другой дорогой. И торопит в пути, не давая долго задерживаться на перегонах. Поднимая на рассвете, смежая глаза только к полуночи, подгоняет драконов. Магия стелилась в воздухе. Очень сильная магия. Но магия не могла отогнать круживших возле Ивки волков. Тут нужен был живой человек. И на его роль был выбран он. Проезжающий мимо маг со свитой и охраной успели вовремя. И с девушкой Ивкой ничего не случилось.
Не зря прилетала к нему ласточка перед началом пути, не зря кричала, призывно взмахивая крыльями.
А уж если на то пошло, и дядя совсем не случайно проявил свой скверный характер и заставил племянника пуститься в долгое путешествие.
И что-то говорило магу, что это не последняя встреча с красивой Данницей. Не последняя.
Ивка проснулась часа через два. По-детски потерла кулаками большие серые глаза. Опустила на пол ноги в штопанных-перештопанных чулках. Проверила, на месте ли чеканки и улыбнулась признательно магу и Хмуту.
Маг-У-Терры и Хмут неизвестно чему обрадовались, тут же устроили остановку. Кучеp развел костер, неизвестно откуда материализовался кем-то из стражников подстреленный заяц, старательно насаженный слугой на вертел. Хмут же заварил чай, достал зачерствевшие слегка бисквиты, груши и персики. Расстелил на траве плед. Расставил тарелки и чашки.
Ивка с аппетитом обгрызла хорошо прожаренный кусок мяса, потянулась за другим — наесться все никак не получалось. Даже стыдно было за свое обжорство. Но остановиться было невозможно.
Ивка облизала пальцы, вытерла рот тыльной стороной ладони, маг протянул ей салфетку.
Хорошие манеры закладываются в детстве, — неизвестно почему подумал Маг-У-Терры и неожиданно для себя попросил: — П-п-продашь мне чеканку, Данница? У тебя их еще много в мешке.
Ивка с сомнением посмотрела на мага: «Так вы вроде в полном здравии, господин Магутерра. А чеканки быстро теряют свою силу. Через несколько месяцев это будет просто кусок серебра. Может быть, вам лучше не тратить деньги понапрасну?».
— Эт-т-то ничего. На всякий случай. Мне очень важно вернуться домой живым и здоровым, понимаешь? Чтобы не расстраивать одну милую регину. А дорога — она длинная. Мало ли ч-ч-что может случиться.
— Вот, — развязала Ивка заветный кошель. — Выбирайте. Только лучше будьте здоровы.
— Я п-п-постараюсь, — серьезно ответил Маг-У-Терры.
К концу дня они добрались до города Перевела. Маг-У-Терры представил Ивку охране как свою родственницу, тем самым избавив ее от оплаты за проезд в город, и лично проводил девушку до гостиницы.
Потом прошелся с ней по Обозной Площади, выбирая хозяина каравана поприличнее. Удостоверился, что Ивка рассказала историю чудесного спасения чеканок. Добавил к этому несколько ярких подробностей. Про то, как бил из земли волшебный всепожирающий огонь, корчился в муках наказанный злодей и слышался в округе страшный хохот Первого Данника.
Хотел было предложить девушке дождаться его из поездки, чтобы потом путешествовать вместе. Но кто-то невидимый стал сзади, дунул в затылок: «Не надо».
Мих
Путешествовать Мих предпочел бы пешком. Но уж больно велики были расстояния. Пришлось смириться.
Вот и трясся он теперь в душном фургоне, среди рулонов полотна и ящиков с кружевами, не желая пересесть к вознице на свежий воздух и лицезреть буро-зеленые костлявые задницы.
Хозяин каравана заглядывал периодически в фургон, проверял наличие путника и отправлялся по своим делам.
Кормили всухомятку, но неплохо. И чай наливали исправно по утрам и к ужину.
Дорога была широкая, ровная. Наемники бурати охраняли караван от разбойничьих шаек. Восемь широкоплечих мужиков и одна девка, ничем от них не отличавшаяся. Мощная, коротконогая, с равнодушным взглядом странных разноцветных глаз.
В своем мире Мих был против приема девушек на чисто мужские специальности: в пожарные, полицию, боевые войска. В борьбе с огнем, в рукопашной, в погоне им просто не хватало мышечной массы.
Но женщины-бурати эту установку подрубали на корню. Ух, какие были у бурати женщины! Что там — коня на скаку. Вот дракону шею свернуть — плевое дело. Взглядом башку продырявить — пожалуйста, почище любого трепана для лоботомии. Обидишь такую — и на всю оставшуюся жизнь инвалид. И физически, и морально.
Под мерный скрип колес Мих, разлегшись на циновке и положив руки за голову, вспоминал первые дни в чужом мире. Как он, испуганный и злой, продирался сквозь неизвестный науке кустарник там, где совсем недавно пролегала лесная дорожка вдоль малинника.
Собственно, ему еще несказанно повезло.
Ошарашенного, перетрусившего, бредущего неизвестно куда Миха подобрали лесники контеза Ваца Синеги. И как интересный экземпляр, изъясняющийся на непонятном языке и одетый как огородное пугало, доставили в замок. Вместе с рюкзаком. В котором ничего не тронули. Набреди Мих сначала на разбойников, жадных путников или просто дикого зверя — и все повернулось бы совсем по-другому. И тут же и закончилось. Не в его пользу.