— А знаете ли вы, сколько раз я был отлучён от церкви? Не знаете, и надеюсь не узнаете, — усмехнулся я, хлопнув фанатика по плечу. — Ладно, давайте к делу перейдём, чтобы я вас своей бесящей персоной не смущал. И не пугал, а то кто знает… что я с собой принёс… яблоко раздора? Или оригинал Ветхого Завета? Ох, страшно подумать, чтобы началось в Христианстве узнай вы о… впрочем, неважно…
Лазарь совсем смутился. Он смотрел на меня и не мог понять — я уже богохульствую или на полном серьёзе намекаю, что видел оригинал Ветхого Завета. Но до оскорблений чувств верующих оставалось уже немного. Хотя ко всем людям я относился одинаково, ровно до того момента, пока кто-то не начинал кого-то вырезать, сжигать на кострах, вешать на кресты и совершать на удивление много крайне сомнительных действий во имя Бога, который их об этом точно не просил.
Что же касается самих священных писаний, то они мне нравились. Правильными были, хорошему научить пытались, да вот только люди глупыми были. Смотрели в книгу, а видели фигу. Ты им про добро и примером за грехи чужие умираешь, а они потом крестовой поход устраивают. И хоть мы помним, что невиновных не существует, но вина на зажравшихся ублюдках, что возомнили себя вестниками Бога и народ простой дурят… их вина куда больше последних, что им в рот смотрят.
А вот простой народ мне был ближе, хоть и общался я с ним реже. Ведь именно в глубинке, в храмах из дерева, где никогда не было золота, жила настоящая вера. И Лазарь, другие члены Хи-13, они вот были как раз такими, истинно верующими. Те кто и прокажённому руку протянет, и слабого в беде не оставит, и индульгенцию за три вороных коня впарить пытаться не будет.
Будь их религия такой и на верхушке, в этих огромных храмах из золота… может быть меня бы и не отлучили от церкви. Как знать…
В любом случае я старался быть с Лазарем помягче, хоть и был тем ещё мудаком, который то и дело что-то ляпнет неприятное для других. Всё же гордыня за столько лет жизни стала весьма сильной и смотреть на простого человека, как на равного, было тяжело. Очень тяжело. Практически невозможно, за редкими исключениями.
— Я рад, что ты пытаешься меняться, друг, — прошептал Адам, что уже был рядом со мной, стоял буквально за плечом и следил, благодаря заранее снятой первой печати.
— Ты чего там себе выдумал? — удивлённо спросил я, поперхнувшись воздухом. — Угомонись, Адам. Меня даже могила не исправила!
И затем я звонко рассмеялся, направившись уже ближе к избе. Это было нарушением протоколов, но Лазарь глянув на Смертника понял, что… с чем-то придётся смириться. Особенно с моими поведением. Как и в целом, идея сначала запустить кого-то вроде меня и посмотреть что будет, тем более если на это сделало ставку Кристина М… ну, можно Крестовый Поход и отложить, дав мне сдохнуть или принести пользу.
Тем же временем сам отряд Альфа-9 "Последняя Надежда" начал покидать этот просторный зал. Угроза, находящаяся внутри была слишком опасной для них. Как и в момент моего появления начало происходить что-то ненормальное, но ожидаемо.
— Занимайте позиции, бренные мешки с костями, — Лазарь отдал приказ по рации. — Ад пришёл за нами и его надо встретить достойно.
Одним за другим в зал входили вооруженные отряды, заскрипели пулемёты, чьи ленты с серебряными пулями заряжались для борьбы с угрозой, что была непонятная и загадочна настолько, что даже Фонд был вынужден оперировать понятиями веры и религии. С крестами, со звёздами, с колёсами и месяцами — какие только знаки не использовались Божками для защиты.
А затем я услышал позади себя тихий шёпот молитв, что сливался в единый хор. Хор, что был разношёрстным из-за разных языков, голосов, текстов, но становился словно поток. Не было никакой конкретной молитвы которая могла защитить от 1983, не было никакого особо креста, что мог остановить тварей ада, как и само благословление Папы Римского не стоило ничего, если сам человек в него не верил.
Вера… вера невероятно сильна, иррациональная, безумная и самая искренняя — только она была защитой. Как жаль, что я сам не совсем понимал с чем столкнусь… ведь во мне вера… вера умерла, в тот же день, когда была впервые создана шестая печать. Может это и было тем наказанием за проступок? Или попытка меня убить? Ведь если так подумать…
С чего я действительно решил, что всё происходящее это попытка меня использовать, а не найти способ моего убийства? Второе же куда логичнее.
Я остановился у избы, толкнул ветхую дверь и предо мной предстала одна единственная комната. Жуткая, тёмная, грязная… она выглядела так, как может выглядеть жилище старика, о котором все забыли. В место, куда никто никогда не проведёт не то что интернет, но даже газ. Время здесь казалось застыло, а от нахождения в нём мысли становились тёмными, как и люд, что жил в таких избах.
Сделал шаг, переступил через порог, думая что самый сильный…
