Данте и философия полностью

Да хранит меня Бог от того, чтобы вновь начинать здесь очередной бесконечный разговор о «христианской философии»! Я полагал возможным говорить о ней, потому что о ней говорили папы, но богословы заставили меня понять, что папы имеют власть лишь над мирянами. Позволим же богословам наставить нас, освободившись от обязанности по-прежнему верить папам. Что бы мы ни думали по этому вопросу, остаются в силе два факта: (1) в каком смысле ни понимать св. Фому, ему принадлежит следующая формулировка относительно теологии: «aliae scientiae dicuntur ancillae huius» [ «Другие науки называются служанками этой»][393]; (2) Данте никогда не воспроизводил этой формулировки; более того, мы видели, что он заменил ее другой, имеющей иной смысл. Таким образом, согласие разума и веры, как его мыслит св. Фома, хотя и может быть спонтанным, однако не исключает подчинения первого второй, то есть – в учении св. Фомы – подчинения порядка естества сверхъестественному порядку. Вот почему, по мнению св. Фомы, морально-политический порядок не может быть высшим: он подчинен, как наивысшему, религиозному порядку; земное счастье не может быть высшим: оно подчинено, как наивысшей цели, небесному счастью; морально-политический порядок не может считаться вполне достаточным сам по себе, ибо даже для того, чтобы достигнуть своей собственной цели, природа отныне нуждается в благодати[394]. Вся природа у св. Фомы находится под управлением свыше и как бы оформляется сверхприродой; следовательно, их взаимное согласие есть результат подлинного сотрудничества, а не божественного решения, коим раз и навсегда была бы гарантирована предустановленная гармония природы, обладающей достаточностью в своем собственном порядке, со сверхприродой в ее собственном порядке. Данте здесь просто повинуется обычаю, согласно которому наследник принимает наследство, не принимая усилия, которым оно было создано. При виде установленного отныне согласия веры и разума Данте принимает это согласие, не принимая иерархии юрисдикций, сделавшей его возможным.

Если Данте ошибся, у него имеется немало оправданий. Кроме того, сейчас вопрос не в том, ошибся ли он, так поступив, а в том, поступил ли он так. С какой бы стороны я ни рассматривал его тексты, я не вижу, чтобы это можно было оспорить. Аверроисты разделяют порядки, чтобы противопоставить их друг другу; св. Фома различает и упорядочивает порядки, чтобы объединить их; Данте разделяет порядки в надежде согласовать их между собой. Безусловно, замковый камень выстроенной у Данте системы – это Бог, а именно, христианский Бог; следовательно, мысль Данте есть мысль христианина. Но христианский Бог Данте озабочен защитой империи от Церкви ничуть не меньше, чем защитой Церкви от империи. И я отлично знаю, что именно этого желает справедливость! Но Бог защищает империю методом, который диктует ему Данте. Хорош этот метод или нет, нам здесь не решить; но это, безусловно, не метод аверроистов и не метод последователя св. Фомы Аквинского.

Мы не знаем, что́ было известно Данте об учении Сигера. Не знаем и того, как он понимал то, что, возможно, было ему известно; к тому же современные историки расходятся во мнениях относительно смысла этого учения. Так что здесь мы пускаемся в плавание по неизведанным водам. Но так как любой нюанс в понимании Сигера затрагивает объяснение его роли у Данте, необходимо занять позицию в этом вопросе – хотя бы для того, чтобы сделать собственные высказывания более вразумительными и уклониться от упрека в игнорировании трудностей, которые, думается, в глубине души мы осознаем.

Видимо, сегодня все согласны с тем, что именно Сигер был мишенью двух осуждений – 1270 и 1277 гг., обнародованных епископом Парижа Этьеном Тампье и направленных против некоторых аверроистских тезисов. Равным образом, после памятных статей о. Шосса, S.J., все согласны с тем, что должно было существовать сочинение Сигера, посвященное трактату Аристотеля «О душе» и написанное до осуждения 1270 г., и что в этом сочинении философ прямо учил о человеческом интеллекте как об отделённой субстанции, единой для всего человеческого рода. С некоторыми оговорками признается также, что этот утерянный труд и был тем или одним из тех, против которых св. Фома Аквинский написал свой трактат «De unitate intellectus» [ «О единстве интеллекта»], послуживший, вероятно, одной из причин осуждения 1270 г. Наконец, все согласны с тем, что после этого осуждения и в ответ на трактат св. Фомы Сигер написал «Quaestiones de anima intellectiva» [ «Вопросы об умной душе»], опубликованные о. Мандонне[395].