А: Есть некое совершенство и естественным образом присущее нам понимание этого совершенства. И это совершенство вовсе не молчит, оно не пассивно. Оно постоянно рассеивает свой свет, освещает все, что бы мы ни делали, соотнося это с самим собой.
Д: Поэтому голос совести – это его голос.
А: Да. Это голос Бога.
Д: А он говорит только тогда, когда мы что-нибудь делаем не так или он всегда говорит?
А: Он говорит всегда, но когда мы делаем что-нибудь
Д: Совершенно? С его точки зрения?
А: Да. Ибо его совершенство – это основа его жизни. А его несовершенство – это для него смерть.
Д: Как хитро получается: оно использует Божественное совершенство как эталон…
А: Оно узурпирует, да.
Д: …для того, чтобы потом то, что «соответствует» приписать себе, а то, что «не соответствует» совершенству, вытеснить, да поглубже.
А: Да. И если мы прошли первую полосу препятствий, и, допустим, внешний наш поступок был так же альтруистичен и наполнен любовью, как совершенство Отца нашего Небесного, то после этого нам предстоит пройти вторую полосу препятствий, когда эго приписывает плоды этого совершенства себе – вот такой я замечательный, я такой нравственный, такой совершенный и так далее. В каждом из нас это звучало. Возникает ловушка – и стремление к совершенству подменяется эговым желанием все время быть хорошим.
В: Как же обойти эти ловушки?
А: Это уже следующий вопрос. Для того, чтобы это обойти, нужно увидеть все, что мы только что разобрали. Если мы живем, настроив свою душу на «Не как Я хочу, Господи, но как Ты», если не приписываем себе заслуг своих благих поступков, то мы проходим вторую полосу препятствий. Это, впрочем, не означает, что нет третьей, четвертой, пятой и шестой.
Итак, вот к чему мы пришли: совершенство Отца нашего Небесного всегда с нами, всегда внутри нас. Но наша личная индивидуальная воля не доросла до этого совершенства. И весь конфликт человеческой жизни заключается в отсутствии гармонии между слабой человеческой волей и абсолютным совершенством Отца нашего Небесного. Конфликт этот не случаен, он и задумывался как конфликт, потому что Отец наш Небесный видел цель и смысл нашего земного существования в преодолении этого конфликта, в нашем совершенствовании в рамках этого конфликта, в нашем индивидуальном дорастании до Его совершенства, находящегося в нас же.
Учитесь у Бога любви, – говорит Иисус. И не просто «учитесь любви», а «будьте совершенны». Совершенство – это прежде всего совершенство в искусстве любви. А совершенным быть, конечно, очень трудно. Почему любить врагов, благословлять проклинающих, благотворить ненавидящим и молиться за обижающих – это признак совершенства?
Д: Потому что это полная свобода и никакой зависимости.
А: Потому что для того, чтобы быть на это способным, необходимо прежде всего освободиться от всякого изъяна внутри себя. Качество эмоций – тот критерий, который (если конечно не слепо доверяться эмоциям, а критически оценивать их содержание в качестве критерия) не обманет. Бывают, конечно такие варианты, о которых Рита упоминала в начале, и к сожалению, не так уж редко: человек может настолько пропитаться враньем, что, пылая лютой ненавистью ко всему, он будет уверять вас в глубочайшей любви – и тоже ко всему. К глубокому сожалению, человеческая природа так устроена, что она способна на самые невероятные выверты. Однако сами по себе эмоции не обманывают. И если мы хотя бы чуть-чуть свободны от лжи и не впали в этот безумный самообман (а это уже практически безумие, хотя очень много людей в нем живут, в том числе и исповедующие православие), то шанс довериться сердцу и через него отыскать истину всегда будет нам дарован в той или иной форме.
Д: Мне, кажется, что как раз среди православных много тех, кто обольщается самообманом по поводу любви, вероятно, в силу того, что все воспринималось очень догматично.
А: Да. Хотя вдумчивый и мыслящий последователь и в рамках ортодоксальной литературы найдет массу возможностей избежать этого самообмана. Но таких немного.
Д: Мне кажется, что человек должен быть не столько думающим, сколько сердечным.
А: Да, Даша а почему у православных верующих так же много этой нечестности, как и у любых других людей?
Д: Потому что учение неправильно понято.
А: А почему неправильно понято? Ведь правильных толкований было огромное количество, но почему-то их не слушали – вот в чем парадокс.
Д: Потому что честное следование учению требует осознанных усилий над собой, которые делать не хочется.
