У: Вопрос в том, насколько мы деформированы этой «заботой века». И зависит ли путь к совершенству – сложность этого пути, его кривизна – от того, насколько сильны и глубоки наши искажения?
А: Нет, я придерживаюсь другого мнения. Для человека важно не это. Мы деформированы – в любом случае. Важно другое – насколько мы готовы по этому пути идти. Я могу объяснить свои слова в русле христианского мировосприятия. Христос указал нам путь к совершенствованию. Наиболее важным и существенным этапом этого пути является покаяние или, скорее, – сокрушение по поводу своей несовершенной природы. В чем заключается смысл покаяния и сокрушения – ежедневного, ежечасного, ежемгновенного? Почему это средство обладает такой гигантской терапевтической, исцеляющей мощью? Когда мы признаем свое несовершенство, видим его и сокрушаемся по этому поводу, то происходит самое главное – мы с этим несовершенством
Д: То есть это всегда шаг в сторону?
А: Не в сторону, а вглубь, потому что разотождествиться можно только одним способом. Правда, возможно разотождествление через чувство вины, но это уже не само разотождествление, а его перевертыш. Не знаю, говорил ли о возможных перевертышах Иисус – пока не встречал, – но вся история христианства состоит из подобных перевертышей. Это культура стыда, ложного стыда и всего, что из этого следует. Поэтому дела постыдные люди предпочитают совершать в тайне, чтобы никто об этом не узнал. Если об этом становится известно, они очень страдают. В этом смысле человек существо социальное.
У: По зависимости от реакции окружающих? Получается, что для нас приоритетно не наше взаимоотношение с совершенством – иначе мы бы ничего не скрывали – а то, как на это прореагируют.
А: Да. «Ибо где сердце ваше, там и сокровище ваше». Но надо сказать, что в первые века христианства покаяние и исповедь были коллективными: в церкви, в полном собрании при всех исповедовались в своих грехах, чтобы получить допуск к причастию.
Д: Такая исповедь должна быть намного сильнее.
А: Намного. Но, как говорят христианские авторы, тогда община могла эти грехи понести на себе.
Д: Что это значит?
А: Представь себе, что ты сейчас начинаешь исповедоваться при всех.
Д: А-а… То есть община могла адекватным образом отреагировать на это?
А: Да. Без косых взглядов, без осуждения. Современные люди настолько сильно разобщены, что они к этому, конечно, не способны. Частная исповедь – это одно из тех нововведений, которое было компромиссом церкви с этой самой «заботой века сего». Компромиссом, сделкой. Исповедь перед всеми была бы слишком сильным терапевтическим действием. Она могла бы вызвать раскол в церкви, бунт, несогласие очень многих эго.
Когда мы раскаиваемся, мы увеличиваем меру своего присутствия в собственной неправоте, потому что нераскаянный грех не полностью осознается. Его стараются забыть, упрятать в небытие сознания, как будто его и нет, и забывают до такой степени, что он и вовсе вылетает из головы, его становится не видно и не слышно. Монахи говорят, что если исповедоваться регулярно, то очень многие грехи начинают подниматься из глубин памяти: какие-то тайны, давным-давно забытые.
Христианство возвестило возможность совершенствования через сокрушение. Оно впервые поведало об этой исцеляющей мощи41. Самая главная истина заключается в том, что, оказывается, разотождествившись со своим эго через сокрушение, мы отождествляемся с Отцом нашим Небесным: тем самым на нас нисходит благодать. Конечно, это происходит только тогда, когда мы разотождествляемся и сокрушаемся перед Его незримым, но вездесущим ликом: это необходимое и само собой разумеющееся условие. В противном случае мы, оставаясь наедине с собой, рискуем быть раздавленными нашим несовершенством: без Божественной помощи эго и здесь умудрится получить свои дивиденды. В терминах христианства это описывается примерно так: когда человек умаляется, кается, взывает к Богу о прощении, то Господь в своей бесконечной доброте нисходит на него и ниспосылает ему свою благодать. Эти термины точнее, чем психоаналитические: «отождествиться – разотождествиться», потому что они более теплые, живые.
Д: И понятны простому человеку.
