Узнал Асанга, что для того, чтобы добиться явления Майтрейи, необходимо созерцать его тантрическим способом. Найдя себе соответствующего учителя и получив от него посвящение, Асанга ушел в пещеру для практики. Первые три года он строго придерживался тантристской методики и сочетал непрерывное созерцание с чтением мантр. Но никакого успеха так и не добился, ему не удалось увидеть Майтрейю даже во сне. Пав духом, Асанга бросил свое затворничество, и пошел скитаться по миру.
И вот однажды ему встретился старик, старательно вяжущий рыбацкую сеть на берегу давно высохшей реки.
– Чем это вы занимаетесь? – спросил Асанга с удивлением.
– Вяжу сеть для ловли рыбы, – ответил старик.
– Но где же здесь вода, в которой водилась бы рыба?
Указав на высохшую реку, старик сказал:
– В будущем по этому руслу потечет вода, и в ней заведется рыба.
Асанга задумался, и пришел к выводу, что, если даже простой смертный, надеясь на почти несбыточное, упорно продолжает свое дело, то нехорошо ему, возжелавшему узреть Майтрейю, так легко отступать от своей цели. С такими мыслями Асанга вновь вернулся в свою пещеру.
Но прошло еще три года, а Майтрейя по-прежнему не являлся Асанге даже во сне. Вновь он отчаялся и покинул пещеру. На этот раз дорога привела его к заброшенной каменоломне, где сидел какой-то человек и упорно тер один большой кусок камня о другой.
– Что вы делаете? – спросил Асанга.
– Я хороший знаток драгоценных камней, особенно алмазов, – объяснил человек. – У этой глыбы, что я держу в руках, есть тонкие белые жилки, которые, как лучи, сходятся в центре. Это верный признак того, что внутри этой глыбы есть прекрасный алмаз. Но если я попытаюсь разбить глыбу, то рискую разбить вместе с ней и алмаз, поэтому путем трения моей глыбы о другой камень, я хочу добраться до алмаза, ничем не повредив ему. Когда я закончу свою работу, то стану весьма богатым человеком, но всякое богатство дается тяжелым трудом.
Асанга призадумался: «Этот человек не жалеет сил и времени ради собственного обогащения, а я так слаб в своих поисках руководства по всем путям, ведущим к нирване. Нет, нужно продолжать свою практику!» И он вновь вернулся в пещеру.
Прошло еще три года, но, как и прежде, Асанге не удавалось узреть Майтрейю даже во сне. «С целью лицезреть Майтрейю я практиковался должным образом целых девять лет, но ничего не добился. Верно, мне кармически не суждено, совершать в этой жизни задуманное», – решив так, Асанга вновь оставил свою пещеру, и отправился скитаться.
На этот раз дорогу ему преградила каменная терраса. Обратив внимание на капли воды, постоянно, с определенным интервалом капающие сверху в одно и то же место, отчего в камне образовалась ямка, Асанга воскликнул: «Сколько же времени и сколько капель понадобилось, чтоб появилось такое углубление! А я, желая лицезреть Будду Майтрейю, чтоб получить от него Учение, никак не достигаю желаемого исключительно из-за лени и недостатка упорства. Нет, я вернусь в пещеру и не прекращу практику созерцания, пока не увижу Майтрейю». Сказано – сделано. Асанга вновь вернулся к своей практике.
Прошло следующих три года, и вновь Асанга не чувствовал никакого результата. Вновь покинув пещеру, он пошел куда ноги понесли.
Теперь уже ничего не волновало Асангу. Ни о чем он не думал и ничего не желал, он не желал даже найти Майтрейю или достичь нирваны; ничто не трогало его. Пустота была в нем, и вокруг тоже была пустота.
Но тут внезапно Асанга наткнулся на лежащую у дороги больную собаку. Услышав, как жалобно та скулит, Асанга подошел поближе и увидел, что у собаки ранена задняя нога и в этой ране полно кишащих червей. Бедная собака беспомощно лизала рану и жалостно смотрела гнойными, слезящимися глазами. Асанга принялся разглядывать несчастное животное, размышляя, какую же помощь он может оказать ему. Но вдруг внутри него все будто бы перевернулось, и спокойные, рассудочные мысли, о том, как помочь собаке, сменились страстным стремлением спасти ее во что бы то ни стало. Нагнувшись, он тронул рану и тут же с той же безумной силой, что и собаку, пожалел червей. С каждым мгновением чувство сострадания охватывало Асангу все сильнее, до тех пор, пока оно не овладело всем его существом – от кончиков волос до кончиков пальцев. В нем уже не существовало ничего, кроме желания спасти и собаку, и червей. Бессознательно выхватив нож, Асанга раскроил себе ногу и бережно принялся вытаскивать червей из собачьей раны, осторожно перенося их на свою окровавленную ногу. Как только последний червь присосался к его ране, собака, вспыхнув радугой, преобразилась в Майтрейю, именно в том его виде, какой представлял себе Асанга все эти двенадцать лет медитации.
В изумлении пав на колени, Асанга воскликнул:
– Для того ли я созерцал двенадцать мучительных лет, чтобы увидеть тебя в облике раненой собаки?!!
– Все материальные идеи первоначально возникают из пустоты и лишь благодаря созидательной силе земли и воды объединяются между собой и становятся материальными объектами, – ответил Майтрейя. – Материальные объекты с их различными качествами: красотой или безобразием, полезностью или бесполезностью являются иллюзиями чувств. Эти иллюзии-чувства остаются с человеком до тех пор, пока он не достигнет просветления. С просветлением спадает завеса иллюзий, и человек становится способен познать подлинную природу вещей. Лишь тогда он способен лицезреть Будду. Ты, Асанга, лишь сейчас снял эту завесу иллюзий благодаря возникновению в тебе сострадания бодхисаттвы. И лишь теперь ты смог увидеть меня. А ведь я находился рядом с тобой с самого начала, как только ты сел лицезреть меня. И старик, вяжущий сеть, – это был я, и человек в каменоломне, и капли воды, долбящие камень. Все это был я. Но что делать? Грешные люди верят в иллюзию, как в истину, и не верят словам Будды49.
