Дао Блаженств полностью

Что получается: целостный, самодостаточный, ни о чем не спрашивающий, не нуждающийся ни в вопросах, ни в наставлениях, простой и прямой в поведении, заслуживающий похвалы. А главный монах провоцирует нарушение этой целостности. Зачем он это делает? Ведь он действительно поступает, как провокатор. Разве он не знает, что ждет Линь-цзи у Хуан-бо? Без сомнения, это ему прекрасно известно.

Д: Видимо, решил проверить на крепость эту его закругленность.

У: Он видел потенциал в Линь-цзи и решил, что тот созрел, чтобы перейти на следующий уровень.

А: Да. Какой поразительный вывод нам здесь открывается: есть целостность, которая не развивает, и есть отсутствие целостности, которое развивает. И оказывается, что отсутствие целостности – это более высокий уровень, обладающий более мощной потенцией, чем первоначальная целостность. А откуда она у него вообще, у этого юноши Линь-цзи? Как свойство его души, откуда она взялась? Что обеспечило это свойство?

Д: Его простота и прямота?

А: Нет, источником той целостности, что была у Линь-цзи, было именно его смирение. Смиренное согласие с тем фактом, что того, что у него есть, для него такого, какой он есть, достаточно. И смирение, таким образом, превращалось в две различные силы, одна из которых была конструктивной, а другая деструктивной. Первая – это та сила, которая обуздывает и усмиряет наше эго. А вторая – это смирение, переходящее в застой. Что делает главный монах? Он сталкивает между собой эти две силы, до этого момента не различимые и не противоположные друг другу в своей неразличимости, в ограниченной самодостаточности Линь-цзи. С одной стороны, самодостаточной, с другой стороны, ограниченной. И главный монах провоцирует конфликт между этими двумя различными сторонами души Линь-цзи. Каким образом? «Почему бы тебе не спросить?…» Здесь все и начинается.

Линь-цзи пошел спрашивать. Обратите внимание на то, как автор дает нам понять, что Хуан-бо, осуществляя свои действия, совершенно не ориентировался на вопрос Линь-цзи. Прежде всего, на это указывают слова главного монаха: «Почему бы тебе не спросить?..» Он не сказал: «Спроси» или «Тебе, именно тебе надо было бы спросить вот так-то». Таким образом, внутри самой подачи смысл такой: «Дорогой, пойди и брякни что-нибудь, я точно знаю, что ты не успеешь это проговорить, как уже получишь по спине». Если бы Линь-цзи был таким вдумчивым и внимательным, он бы ему сказал: «Послушай, а ты сам палкой по спине получить не хочешь?» И тогда главный монах ответил бы: «Я вижу, что ты уже достиг просветления». Но Линь-цзи его еще не достиг, поэтому он отправился спрашивать.

«Но не успел он и слова вымолвить, как Хуан-бо ударил его». Почему? Это очень важно, в этом тексте нет ничего лишнего. Раз он не успел вымолвить даже одного слова, значит, Хуан-бо увидел то состояние, в котором находился Линь-цзи, и поступил с ним единственно возможным, единственно адекватным образом.

«Когда Линь-цзи вернулся, главный монах спросил его: «Ну как?» Главный монах все понимал, он, можно сказать, был там, он присутствовал при этом. Или, другими словами, ему не надо было присутствовать, чтобы знать, что там произойдет. «Не успел я и слова вымолвить, как монах-глава ударил меня. Но я не понял, за что». Несмотря на то, что Хуан-бо отработал с этим его состоянием, Линь-цзи не понял, за что же его ударили. Что же делает главный монах? Он ориентируется на его непонимание.

Д: «Пойди, спроси».

А: Нет. «Остается только пойти и спросить еще раз». Он не сказал: «Почему бы тебе не пойти и не спросить еще раз», он сказал: «У тебя нет другого выхода, кроме как пойти и спросить еще раз». Или другими словами: «Раз тебя не пробило с первого раза, то какого-то другого варианта, кроме как получить по спине еще раз, у тебя просто нет».

Д: Все, как в жизни.