А: Да, что для гунъаней совершенно не характерно, так это дух тяжести. Термин «дух тяжести» придумал Ницше. Это название главы в книге «Так говорит Заратустра»: на горной дороге на шею главному герою прыгает маленький карлик и так придавливает его к земле, что он еле-еле волочет свои ноги. По смыслу такой дух соответствует тому, что мы вкладываем в него сейчас: тяжеловесность, угрюмость, звериная серьезность – как способ выражения мысли, так и характеристика какого-либо состояния. Чань совершенно противоположен духу тяжести.
Если вы хотите понять эту притчу, представьте, что Гуйшань толкает этот кувшин с таким же выражением, как у монаха на рис. 14.
Рис. 14. Монах
У: Мне кажется, в таком состоянии ничто не имеет значения – вещи, имена вещей, формы, отсюда и это действие.
А: Если соотнести эту картинку с гунъанем, то к какому моменту развития сюжета она лучше всего подошла бы? В какой момент у Гуйшаня было бы такое выражение на лице?
Д: Мне кажется, после слов старшего монаха.
А: Молодец, Даша. Старший монах говорит что-то такое очень важное, и слова вылетают у него как мыльные пузыри. Представляете, какой значимостью он был наполнен? Ему же казалось, что он произносит что-то невероятно умное. «
Д: Мне это состояние незнакомо.
А: Оно тебе знакомо, просто ты его не идентифицируешь.
Д: Мне трудно передать его словами.
А: Видимо, Гуйшаню тоже трудно было передать его словами.
Д: Это такое интересное состояние, когда мы находимся внутри ситуации и у нас практически нет выбора. Если мы находимся внутри, мы выстраиваемся в соответствии с тем, как выстраивается ситуация, и получается, что у нас нет выбора: мы делаем то, что происходит в ситуации.
А: Получается какой-то раб ситуации.
Д: Нет, не раб – в том-то и дело!
М: Иногда мы попадаем в такие ситуации, когда совершаем поступок, а потом все говорят: «Надо же! Как он предугадал! Какая сильная интуиция!» А мы, оглядываясь, даже не можем дать себе отчет, почему мы действовали таким образом, только знаем, что в тот момент мы руководствовались не рассудком, не долгими размышлениями, а каким-то внутренним импульсом.
Д: Такие ситуации могут быть противоположным наполнены. Иногда бывает, что мы действуем не раздумывая из чистого сценария, а иногда – из этого состояния.
М: О том, из какого состояния мы действуем, говорит достигнутый результат. Если мы действуем сценарно…
Д: То мы становимся рабами ситуации.
А: Если мы действуем сценарно, то мы – рабы сценария, а в ситуации мы вообще при этом не находимся.
Д: А если мы действуем в ситуации в соответствии с этой ситуацией, то почему мы становимся ее рабами?
А: Давайте попробуем разобраться, что такое «в соответствии с ситуацией».
Д: Говоря, что у нас нет выбора, я имела в виду, что в каждой ситуации возможна только одна правильная реакция – самая спонтанная. И в этом смысле у нас нет выбора.
А: Сейчас я тебя опровергну, Даша – гунъанем № 48 из этой же книги.
У: Око – за око, гунъань – за гунъань.
А: Прочти заключительный стих гунъаня.
А: Это прямой и непосредственный тебе ответ.
Д: Я не вижу, что он противоречит моим словам.
А: А он и не противоречит – он просто немного тоньше. Что такое «единственная реакция»?
Д: Я так понимаю, что вопрос о выборе совсем не стоит? Что выбирать, если человек и ситуация – практически одно и то же. Из чего выбирать?
А: Кресло, в котором ты сидишь, и ситуация, которая разворачивается в комнате, – это одно и то же?
Д: До тех пор, пока я гармонично во всем этом нахожусь, – да.
А: Да? У тебя получается, что кресло – просветленное.
Д: То есть, есть ситуация и кресло?
А: Да. Тебя нет в этом вопросе.
М: Я не вижу логической связи. Средний термин потерялся.
А: Ищите. Даша ведь как сказала: «Просветленный не отличает себя от ситуации».
Д: Да. Он в ней гармонично присутствует.
А: А что такое «гармонично присутствует»?
Д: Это когда он фактически настолько гармонично присутствует в ситуации, что он ее создает, что он развивается вместе с ней.
А: Кто-нибудь понимает, что хочет сказать Даша?
У: Я понимаю Дашину мысль: в этой ситуации есть только одно попадание в десятку, в сердцевину, а другие будут только рядом. И в этом смысле нет выбора.
Д: Какое ни возьми боевое искусство – там есть лишь единственная возможность, когда мы совпадаем с ситуацией. Попадание оно и есть попадание. Может быть, слово «выбор» не совсем удачное: мы либо присутствуем в ситуации, либо нет.
А: Никто еще не почувствовал подвох?
Д: К чему ты ведешь? К тому, что есть выбор?
А: Есть градация.
У: Но есть высшая точка этой градации.
А: Есть момент выбора и есть момент колебания.
У: Перед тем, как сделать выбор?
