Дао Блаженств полностью

В: Да, вижу. Может быть, ощущение исключительности возникает от того, что мне кажется, будто я понимаю что-то лучше, чем другие.

А: Почему тебе это кажется? Тут есть один очень важный момент. Вероника, постарайся увидеть, почему тебе только кажется, что ты видишь дальше, больше и глубже.

В: Ты спрашиваешь – почему кажется, то есть почему это не так на самом деле?

А: Да. В конечном счете – не так на самом деле.

В: Может, это просто другое видение, а не более глубокое? Ведь если я думаю, что вижу глубже – я ставлю себя выше.

А: Это есть, но оно не главное. Истинная причина не названа. Кто может Веронике помочь? Ответ находится не в рациональной плоскости.

Д: Надо погрузиться в область чувства. Что ты ощущаешь, когда ты думаешь, что ты умнее? Какое чувство ты испытываешь?

В: Удовлетворенность.

А: Как она хорошо это произнесла, с каким чувством, заметили?

В: У меня ощущение игры.

Д: А знаешь, кто оказывается проигравшим в этой игре?

В: Я, конечно, – кто же еще?

Д: Да не просто ты, а бессмертная твоя душа. С эго-то все в порядке, оно свое получило. А вот душа, бедненькая, сидит и плачет, поникшая, покрылась морщинками.

А: Что происходит с твоим чувством удовлетворения, Вероника? Можешь сказать, почему твое ощущение превосходства неистинно? Давай сделаем так: я напишу, а ты прочитаешь. Ну что – ты готова встретиться с правдой?

Д: Сейчас, когда будешь читать, Вероника, попробуй поймать свою первую реакцию. Потом ты можешь «перевернуть» тысячу раз.

А: Помнишь, как стоял вопрос?

В: Почему мне только кажется, что я умнее других?

А: Не просто умнее, а испытываешь превосходство. Умнее – это слишком рационально. Почему испытываемое тобой превосходство – тайное, которое, собственно, и служит главной подпиткой твоего эго и делает его недосягаемым для любой критики, и почему оно оказывается только «кажущимся»? Теперь переворачивай бумажку и читай ответ по инструкции Даши – не столько сам ответ, сколько свое ощущение от него. Итак?

В: «Потому что это ощущение достигается за счет обмана других людей». Это для меня как-то неожиданно.

А: Что значит «неожиданно»? Ты с этим не согласна?

В: Не то, что не согласна. Просто я ожидала чего-то другого.

А: Чего ты ожидала?

В: Какого-то разъединения… Что-то в этом роде.

А: Прости, а чем отличается «разъединение» от «обмана»?

Д: Обман – это нравственная вещь, а разъединение – абстрактная, рациональная, рассудочная. За обман отвечать нужно.

А: Обманываешь ты людей, Вероника, причем на каждом шагу.

В: Прикидываюсь такой мягкой…

А: Обманываешь и получаешь от этого наслаждение. Вот самая главная причина твоего самоутверждения.

Д: На самом деле не обманываешь. Люди же чувствуют, они не обманываются. Обманываешься только ты.

А: Ты недооцениваешь Веронику. Она хорошо, успешно действует, эффективно. Если бы было неэффективно, этот механизм давно бы потерпел крушение. Да, Вероника?

В: Я сейчас в свете сказанного вспоминаю о реакции людей. То, что я делаю, часто вызывает бессознательную агрессию. А я никак не могла понять, почему они агрессируют.

А: Вот она – тайна беззакония. Есть такие слова в Священном Писании.

В: Просто кажется, что закона нет, а на самом деле, не видно пружины, которая движет этим законом?

А: Да, тайна, именно тайна. Что с тобой происходит? Взгляни на это через нравственный разрез. Почувствуй это не просто как обман, а как нечистоту, которую ты в себя впускаешь, делая это в страшной тайне от всех остальных, и за счет этого получая нечистое наслаждение от собственного самоутверждения. Ты видишь всю надуманность этого наслаждения, всю его виртуальность? Чувствуешь свою оторванность от реальности, от других людей?

В: Я же будто и не хочу их обманывать – я просто не хочу причинять им боли. А на самом деле получается…

Д: На самом деле, ты себе не хочешь причинять боль.

В: И себе не хочу.

Д: Сначала себе, а потом уже людям, потому что если ты им сделаешь больно, то и тебе будет больно.

В: Ну да.

Д: Ты не хочешь с этой болью связываться.

А: А значит – привязана к комфорту, к отсутствию этой боли. И нежелание ее испытывать для тебя важнее, чем чистота духа. А раз важнее, то – разговор о свете закончен. Поэтому у тебя, когда мы коснулись этой темы, были такие абстрактные определения. Вы заметили, как у Вероники изменились интонации? И не смеется больше, и не прогибается…

В: Тут много такого, чего я о себе не знала. Вот ты говоришь, что я легко соглашаюсь, чтобы уйти от искренности, но мне кажется, что я могу провести людей и остаться неразоблаченной.

Д: Самое интересное, что никто, кроме тебя, не проигрывает от этого – вот чего ты не можешь понять.

В: Да.

Д: Что остальным? Ну, провела. Человек пошел дальше. Ты сама с этим осталась.

А: Так что видишь, Ульяна, ты ошибалась насчет Вероники. У нее проблема взаимодействия со смыслом, а значит – и со словами, оказалась погруженной гораздо глубже в бессознательное, чем у тебя. А для бесхитростной Ули здесь никакого откровения нет. Видите, как интересно: никакие интеллектуальные ухищрения не помогли.