А: Закон. И он должен исполниться с такой непреложностью, что, пока он будет исполняться, ни одна йота и ни одна черта его не будет изменена. Восемнадцатый стих пятой главы Евангелия от Матфея – это биджа*, это зерно, которое проросло Апокалипсисом. В этом стихе заключена центральная мысль не только Апокалипсиса, но и всего христианского мировосприятия. Она может быть выражена следующим образом: этот мир создан и существует лишь с одной целью – он является своего рода преддверием и одновременно, если можно так выразиться, сепаратором для жизни вечной. Вся зримая нами Вселенная, все, что мы видим, в чем находимся и что считаем единственным возможным местом своей жизни, есть весьма малозначительная и, мягко говоря, второстепенная часть действительной, истинной Вселенной.
Эта мысль, по тем, языческим, временам, была революционной. Достаточно вспомнить, каким было восприятие жизни и смерти у героев Гомера.
Вот оно, восхваление жизни в этом теле: плотской, земной, чувственной – как самой наивысшей ценности, оно очень характерно для языческого мира.
Д: Они должны были плохо осознавать тот, потусторонний мир. Почему они тогда так ценили эту жизнь?
А: Ее ценили не они. Ее ценил инстинкт самосохранения. Что обладает ценностью? То, что страшно потерять. Посмотрите, какой силлогизм произвело бессознательное: то, что ценно, всегда страшно потерять; переворачиваем: то, что страшно потерять, всегда ценно. Это софистика, потому что то, что страшно потерять, не всегда ценно, и вы прекрасно это знаете. Посмотрите, как все связано между собой. Не всегда ценно то, что страшно потерять. А что страшно потерять, и при этом оно не ценно?
Д: Эго?
А: Да. Капитулировать страшно. Итак, что мы видим? С одной стороны, неслучайность мистерии Христа, Его смерти и последующего Воскресения, с другой стороны, эта мистерия – как отражение глубинных процессов капитуляции и трансформации каждого из нас, как условие духовного роста19. Далее: «Ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все». Что же должно исполниться? Только одно: наш выбор. Либо мы выбираем капитуляцию, как нам завещал Христос, либо мы выбираем закостенелость своего эго – третьего не дано. И весь этот мир – это такой крохотный сепаратор Господа Бога, который дает зернам определиться с тем, кто они: зерна или плевелы.
У: И получается, что этим выбором мы исполняем все?
А: Да. А когда мы с этим выбором определимся, то нужда и в небе, и в земле отпадет. Здесь они уже не так важны и ценны, как это было у древних, где поклонялись богу неба Урану и богине земли Гее. В одной фразе полностью переворачивается вся космологическая концепция. Поэтому Евангелие нужно читать очень вдумчиво. И не всякому слову сразу верить – особенно непосредственному его значению. Непосредственный смысл может быть прямо противоположен истинному, глубинному, сакральному.
