– Ооо! – вырвалось у Риты, она сидела лицом к двери, поэтому первой увидела Антона, застывшего на пороге кухни. – Ничего себе! Кого я вижу!
Аннета резко повернулась, раздался громкий хруст, она поморщилась и начала потирать шею, но улыбалась при этом во весь рот.
– Бог ты мой! А мы уже думали будить нашу «спящую красавицу» поцелуем. – Она театрально закатила глаза, – чуть не подрались за такую привилегию.
– При моем нынешнем состоянии, боюсь, вам пришлось бы еще и подруг позвать, – он улыбнулся, улыбка получилась слабая, но искренняя, – сколько столетий я проспал?
– Ну, экономика все так же в заднице, – кривляясь, ответила Аннета, – а в Трех Мостах по-прежнему ненавидят лесбиянок и дерутся за парковку. А теперь, когда ты знаешь главное, может, наконец, зайдешь, а то шея уже отвалилась.
Антон зашел, не переставая улыбаться, а почему нет, ему было хорошо и на самом деле весело. И еще он испытывал благодарность за то, с какой легкостью и юмором они его встретили. Никаких тяжелых вздохов или печальных взглядов, в которых бы читался приговор. Нет, они относились к нему как к обычному человеку, а именно это и есть самая большая привилегия, теперь он это хорошо понимал.
– Ужасно хочу есть, – опередил девушек Антон, – как будто, и правда, проспал пару столетий. Чем так вкусно пахнет?
– Ну, у нас в меню свежий куриный бульон, – улыбнулась Рита, тут же подскакивая за тарелкой, – свежие овощи и полезное для тех, кому нужны силы, куриное мясо.
– Беру все! – и он придвинулся к столу, не снимая накинутое на плечи одеяло, девушки его как будто и не замечали.
– Ты прямо как пятый элемент, – ухмыльнулась Аннета, когда Антон жадно начал есть, – она там тоже, спала-спала, а потом: «Чикен! Гуд!».
Рита захихикала, Антон тоже, едва не подавившись едой, а через секунду все трое смеялись, как сумасшедшие, глядя друг на друга и распаляясь еще сильнее. Каждый прекрасно понимал, что это выходит напряжение, так давно сковавшее их, и это было так приятно. Они смеялись, как в старые добрые времена, когда самой большой трагедией была расписанная ругательствами дверь или необходимость экономить, чтобы заплатить за жилье.
– Чикен! – сквозь слезы сказал Антон, поднимая наколотую на вилку куриную ножку, – действительно «гуд»!
– Я уже и не помню, когда ты в последний раз нормально ел, – сказал Рита, когда они немного перевели дух, – по-моему, этот сон пошел тебе на пользу. Организм ведь выздоравливает во сне, это факт. А теперь ему надо восстанавливать силы.
– Наверное, – уклончиво ответил Антон, меньше всего ему хотелось сейчас обсуждать свое здоровье, тем более, что он знал правду и не хотел расстраивать их. Иногда иллюзии – еще одно болеутоляющее, такое же сильное как наркотик. Но его могут позволить себе только те, у кого еще есть время.
– Возможно, это все-таки был какой-то вирус или просто болезнь, мы ведь так мало знаем о мире, – не унималась Рита. Антон понимал, что ей требуется то самое волшебное обезболивающее, но она начинала превышать дозировку. – Возможно, ты выздоравливаешь! А почему бы нет?! Наш организм – совершенная и сложная саморегулирующаяся система, взять хотя бы обычный порез…
– Отдай ее мне.
На кухне повисла мертвая тишина, а потом Аннета повторила так же спокойно и твердо.
– Я хочу взять ее.
Антон, доевший бульон, теперь никак не мог заставить себя проглотить кусочек курицы, он вдруг стал размером с целого петуха. Рита растеряно хлопала глазами, переводя взгляд то на подругу, то на Антона.
– Мой дед умер от рака, я никогда не говорила, да? – в ответ прозвучала тишина, она почти ничего о себе не рассказывала, и друзья давно научились с этим мириться. – Я все видела и знаю, что такое ремиссия.
Антон молчал, глядя в тарелку. На некоторых несчастных не действуют никакие обезболивающие, как бы они ни пытались, и им приходится нести свою боль, жить в ее черном коконе.
– Я не говорю, что у тебя рак, по крайней мере, не тот
Она подошла и встала над ним, полная решимости и спокойной силы.
– А я готова и знаю, о чем прошу. Я справлюсь, я не такая святая душа, на мне много грязи, и именно поэтому такие, как я, могут делать самую грязную работу. Считай это частью вселенской справедливости, если хочешь, но ты должен сделать так, как я прошу.
Она права, думал Антон, это были холодные мысли человека на грани, стоящего пред последним поворотом на пути в ад, перед последней возможностью свернуть. В мире так много тех, кто заслужил такой участи, и она просто послужит посредником, человеком, сделавшим доброе дело – она ведь спасет меня, мою жизнь и накажет тех, кто заслуживает кары.
И да, такие, как она, люди, не боящиеся запачкаться ради того, во что верят – опора этого мира, как солдаты, вынужденные убивать, совершать зло, ради большего блага. И нет в мире никакого Добра и Зла, есть лишь жизнь – адский коктейль из двух ингредиентов, смешанный и взболтанный.
Антон принял решение и, подняв голову, встретился с ней взглядом.
***
– Нет.
– Слушай…
