Ледяная рука вдруг пробилась сквозь грудную клетку и сжала е сердце, легкие желудок. Ее осенило. Она не могла бы сказать, откуда ей вдруг все стало известно, может, просто мозг собирал и тщательно складывал в общую картину крошечные мелочи, а может, это была интуиция в чистом виде. Но она вдруг четко осознала, что живым они друга больше не увидят. И этот белый конверт и абсолютный порядок – вот и все, что он оставил им после себя. Ужас сковал ее горло, не давая произнести ни звука, да она и не знала, что сказать или закричать, или заплакать? Просто стояла и смотрела на придавленный вазой для конфет конверт, чувствуя, как рушатся иллюзии, и как страшная реальность захватывает ее мир.
В ванной Рита открыла кран, слышимость в этом доме была прекрасной, так что Аннета слышала каждый всплеск воды и гудение труб. Но все это происходило где-то далеко, совсем в другом мире, где они еще верили, что все закончится хорошо, что на самом деле по-настоящему плохие вещи случаются с кем-то другим, или вообще только в кино или сказках.
***
– Что?! Что такое?! – в дверях появилась Рита с мокрым лицом, тушь размазалась, но еще не смылась, и она была похожа на хэллоуинского зомби. Вода капала с лица и расползалась темными пятнами на блузке. – Что случилось?!
– По-моему, самое страшное, – сдавленно проговорила Аннета, указывая на конверт. – Не спрашивай, знаю и всё.
Рита несколько секунд пристально смотрела в глаза подруге, а потом кивнула и опустила глаза.
– Я с самого утра места себе не нахожу, – сказала она, – так и думала, что хорошо это не закончится. Это чувство не ушло, даже когда мы решили, что он просто пошел по делам и…
Она сокрушенно покачала головой, понимая, что все это теперь не важно.
– Мы должны открыть его.
Аннета протянула руку и вытащила конверт. Он был не запечатан, только на обратной стороне знакомым почерком были написаны их имена. Осторожно, как будто обращаясь с взрывчатым и крайне нестабильным веществом, Аннета достала сложенный лист бумаги, исписанный неровным почерком с обеих сторон.
– Зачем он писал от руки? – шепотом спросила она, ни к кому не обращаясь, – у него ведь есть принтер.
– Потому, что это важно, – так же тихо ответила Рита, – это как лично сказать, а не прятаться за безликим шрифтом.
Аннета осторожно развернула письмо, чувствуя, как трясутся руки, а сердце стучит, как молот где-то в голове. Читать придется ей, это она понимала и не слишком радовалась. Рита подошла почти вплотную и попыталась заглянуть в текст, но вода и частично смытая косметика мешали ей разобрать неровный, скачущий почерк.
– Прочти. – Повторила она мысли Аннеты, – у меня от воды все расплывается.
Невероятным усилием поборов искушение пробежать текст глазами и быстро узнать суть, Аннета вдохнула и, сжав письмо до боли в пальцах, начала читать. Он потратил силы и время на то, чтобы написать свои последние слова от руки, именно в том порядке, в каком они должны были дойти до адресатов. Так что меньшее, что они могли сделать – ответить ему тем же уважением и дочитать все до конца.
Аннета оторвала глаза от текста. Сердце билось в груди, как пойманная в силки птица, слезы уже начали застилать глаза, но она решительно смахнула их рукой. Рита смотрела на нее полными страха и понимания глазами. Они оказались правы, чувства не врут, и не обманули на этот раз – он ушел, плохое все-таки случилось.
– Дай мне письмо! – прошептала Рита, – нельзя так… так не должно быть! Мы должны найти его, должны остановить…
– Нет.
– Что?! – Рита с удивлением уставилась на подругу, – ты слышала? Он прощается, он решил умереть, покончить с собой! Тебе что, плевать?!
