– «Чего так-то»! – беззлобно передразнил Гнат. – Видал бы ты, что от кузнеца нашего осталось, так не спрашивал бы! Да еще вонища эта… Кислятиной какой-то так перло, что аж глаза слезились!
– Кислятиной, говоришь? – со вздохом пробормотал ведун. – Говорят, обглодали его сильно, кузнеца-то?
– Сильно – не то слово, – угрюмо пробурчал ратник. – Изжевали так, что целой косточки не осталось! По клочкам одежды только и опознали.
– А чего его ночью в лес-то понесло?
Гнат пожал плечами.
– Жена говорит, вроде выпил он с вечера, полаялись они там чего-то, ну он и вспылил, дверью хлопнул. Она-то, дура, думала: проветрится – вернется, ан вон как все вышло…
– А дети княжеские как в лесу оказались? – мягко, но настойчиво продолжал допытываться ведун. В его осоловевших от выпитого глазах время от времени проступал вполне трезвый интерес. Взгляд захмелевшего ратника, наоборот, поминутно терял всякую осмысленность. Гнат напряженно хмурился, тряс головой и… продолжал исправно отвечать на вопросы ведуна.
– Дык часто по лесам окрестным вместе разъезжают! Вроде как прогулки у них. Развлечений-то здесь для господ – никаких. Ну и вот… Бабы деревенские, из тех, что постервозней, конечно, мелют языками почем зря: мол, неспроста такие прогулки, и вроде как у княжича с княжной что-то там… – ратник неопределенно покрутил пальцами. – Тьфу! Типун им на язык!
– И ведь не боятся одни по лесу разъезжать, – задумчиво заметил ведун.
– А чего бояться-то? – удивился Гнат. – Они ж далеко от замка не отъезжают. А здесь, даром, что Глухолесье, места у нас спокойные… Были до недавних пор, – помрачнев, уточнил ратник.
– Ну, а потом что было? Когда кузнеца-то нашли?
– А ничего, – ратник кое-как изобразил пожимание плечами. Было видно, что борьба с хмельной сонливостью отнимает у него все больше сил. – Илану княжич сразу увез в замок. Говорят, она потом неделю из своих комнат не выходила – все в себя прийти не могла, чуть не заболела.
– А Отмир?
– Княжич? Он потом вернулся. Пока жреца не было, все вокруг ходил, а потом долго еще на корточках… рядом сидел. Чего разглядывал – непонятно…
– Слышь-ка, – Гнат поманил ведуна пальцем и продолжил громким шепотом: – А ты в нем, в княжиче нашем, ничего такого… – ратник попытался придать лицу многозначительное выражение. – Не учуял? Может, это он и есть…?
Несмотря на количество выпитого, озвучить свою опасную догадку до конца ратник все же не решился.
– Может, – раздумчиво кивнул ведун. – А может, и нет. Не бери ты лучше этого в голову. Не твоего ума это дело.
Ратник медленно моргнул и вяло покрутил головой.
– И то правда, – тихо пробормотал он. – Что-то и меня сморило. Узнает воевода…
– И что, коли узнает? – ведун, как это ни странно, с каждой минутой становился все трезвее и трезвее.
– А ничего! – ратник вызывающе тряхнул головой и, насколько это было возможно в лежачем положении, выпятил грудь. – Не боюсь я его! Па-адумаешь!.. Воевода наш, если хочешь знать, трус. Угу-у… – ратник выпятил нижнюю губу и покивал. – Это молокососам он может зенки замылить, а нас, тертых калачей, на мякине не проведешь. Телом-то он крепок, а вот духом хлипковат. Оттого, видать, и хочет перед всеми героем себя выказать.
– И получается? – полюбопытствовал ведун.
– Ш-што? – удивился ратник, не без труда отыскав разбегающимися глазами лицо собеседника.
– Ну, героем себя показать.
– А то! Не зря ж его воеводой-то поставили! А только страх-то все равно его гложет. Не сумел он его извести…
Ведун улыбнулся.
– Ну так ведь тот, кто совсем страха не ведает, тот скорее дурак, а не герой. А герой-то как раз тот и есть, кто страху своему воли не дает и обуздать его умеет.
– Ну да, – согласился ратник через пару минут. – Вот я и говорю: встряхнуться мне надо. Засыпать-то нельзя…
Последние слова Гнат договаривал с видимым трудом, вяло ворочая непослушным языком и с трудом разлепляя закрывающиеся веки.
– А ты все ж таки поспи, – совершенно трезвым голосом посоветовал ведун.
Ратник, будто подчиняясь приказу командира, уронил голову на траву и затих.
– Все поспите, – в голосе ведуна прорезались стальные нотки. – Только недолго, – он глянул на солнце. – До полудня. А потом просыпайтесь с ясными головами да идите по своим делам. Все у вас сегодня утром было тихо да спокойно. Ничего странного вы в лесу не видели, никого не встречали. Выпили чуток, да подремали по очереди – всего и делов-то.
Ведун посидел, глядя на спящих ратников, потом легко поднялся на ноги и с наслаждением потянулся. На тряпицу присела желтогрудая печужка. Косясь черным глазом на ведуна, она клюнула пару хлебных крошек, потом перепорхнула поближе к салу.
– Кыш! – громким шепотом приказал ведун и махнул рукой. Пичуга испуганно пискнула и, вспорхнув с тряпицы, скрылась в ветвях.
– Кр-рошек пожалел? – резким насмешливым голосом поинтересовался кто-то из-за спины ведуна. Тот оглянулся через плечо. Поодаль на взгорке, на тонкой березовой ветке, как на качелях, раскачивалась большая черная пицца, похожая на ворона.
– Сало-то соленое, – спокойно пояснил ведун. – Наклюются, передохнут все.
