Жрец, до этого молча слушавший, скептически хмыкнул, выражая явное неверие в слова собеседника. Ведун ответил снисходительной улыбкой.
– Вижу, ты меня не понял. Помочь только не могу, – ведун без спросу долил в свой бокал чаю и показал его жрецу. – Смотри, бокал полон. Если я сейчас начну доливать в него чай, он польется через край, и вместо того, чтобы принести мне пользу и удовольствие, обожжет мою руку. Спорить с тобой – это то же самое, что подливать чай в полный бокал. Твой ум так переполнен собственной «правдой», что уже не в состоянии вместить ни капли чужой. А между тем все просто! Ты, жрец, задаешься не тем вопросом. Одним и тем же топором можно нарубить дров, отрубить себе ногу или проломить обухом чей-нибудь лоб. Главное не ЧТО использовать, а КАК и ЗАЧЕМ. Вот и весь наш секрет. Многие люди полагают, что ведуны только и делают, что ходят по миру да истребляют чудищ, попутно досаждая добрым людям своими нечестивыми ритуалами. Но ты-то должен знать, что это не так! Ведунами становятся не для того, чтобы охотиться на нежить. Да, мы порой делаем это и берем за это плату. Но это не цель и даже не средство. Это просто один из способов следования нашему пути.
– И все же ты убиваешь, – помолчав, задумчиво проговорил жрец. – Сколько крови на твоих руках? Сколько отнятых жизней на твоей совести? Не тяготит?
– Все убивают, Инциус. Так или иначе, – серьезно ответил ведун. – Жизнь не может обходиться без смерти. Гниющая плоть служит пищей растениям. Смерть растений поддерживает жизнь животных. Человек к своей пользе отнимает жизни у тех и других. Так уж устроен этот мир. Тот, кто не может отнять чужую жизнь, умирает сам.
– Но не все сделали убийство своим ремеслом… – тихо проговорил Инциус.
– Я не ослышался? – ведун удивленно глянул на жреца. – Это ты сейчас сказал?
Жрец недоуменно пожал плечами: а кто же, мол, еще?
– Знаешь, – ведун усмехнулся, – я не сказать чтоб очень часто общаюсь с вашей братией, жрецами, и никак не могу понять: вы действительно так по-детски просты, как хотите казаться, или это просто еще одна уловка в вашей бесконечной игре? Да, я убиваю. Убиваю чудовищ, которые прикидываются людьми, убиваю людей, которые по собственной или по чужой воле превращаются в чудовищ. Я убиваю мечом, глядя в глаза, хотя это вряд ли можно назвать моим ремеслом. Но если тебе хочется – пусть будет так! А вы сами? Вы – жрецы. Вы не держите в руках оружие, но ваши игры с чужими судьбами унесли намного больше жизней, чем старания всех ведунов, вместе взятых. Так что не стоит взывать к моей совести, жрец, – равнодушно бросил ведун. – Лучше обрати внимание на свою собственную.
– Мы печемся о благе людского рода, – печально и назидательно проговорил жрец, дождавшись, когда ведун закончит свою обличительную речь. – И не наша вина, что дорога к цели ведет не иначе, как через кровь.
– А что это такое – «людской род»? – прищурившись, поинтересовался ведун. – Растолкуй, если не трудно.
– Это очень просто, – все так же печально ответил жрец. – Это все мы, люди, живущие в этом Мире, как одно единое целое.
– Все? – переспросил ведун. – А как же те люди, которые умирают во исполнение воли твоих Богов? Или они не нашего с тобой рода?
– Иногда приходится жертвовать частью, чтобы сохранить целое, – скорбно вздохнул жрец. – Чтобы сохранить то, что действительно достойно Жизни.
– Это точно, – кивнул ведун. – Слышал я, что жрецы Чернобога, принося человеческие жертвы, тоже делали это не ради удовольствия. Они, как ни странно, тоже пеклись о благоденствии своих последователей и рассчитывали, что в обмен на жертвы их бог спасет от истребления их самих и ту часть людского рода, которую ОНИ считали наиболее того стоящей. Однако ж им это не помогло и вы, в конце концов, извели таки их под корень, а заодно и добрую долю людского рода, которая их защищала. Что ж получается, вы с ними – одного поля ягоды?
– Не путай кислого с пресным, ведун, – процедил жрец, и в глазах его мелькнули недобрые огоньки. – Ты просто много не знаешь.
– Точно, не знаю, – снова согласился ведун. – И знаешь, почему? Потому что вы, жрецы, таите свое знание и всеми правдами и неправдами скрываете от людей то, что знаете сами. Уж и не знаю, почему?
– А разве вы сами поступаете не так же? – наклонившись и сузив глаза, уколол ведуна жрец.
– Так же, – наклонившись навстречу, подтвердил тот. – Только мы не строим из себя спасителей мира и не пытаемся править чужими судьбами! Нам бы со своими разобраться…
– Если бы ты знал то, что знаю я… – жрец выпрямился и устало прикрыл глаза, у губ его залегли глубокие складки.
– Семеро знают, – равнодушно заметил ведун.
Инциус с печальной улыбкой покачал головой.
– Они безумцы. Но даже они понимают, что Тайное Знание – великая и опасная сила. Не каждый может с ним совладать. И попади оно в руки тех, кто не достоин посвящения, может это знание стать величайшим злом на свете.
– И снова прав ты, – кивнул ведун. – Но лишь в том, что касается великой силы знания. Что же до посвященных… Это ведь люди, а не Боги решают, кого посвящать, а кого нет.
