— Она его с ладошки порошком кормит, а он жрёт. Прикормила дурака, как собачонку. Государь не знает, а князь Васильчиков знает, да боится сказать — не доглядел…
— Они же родня, какая свадьба. Лиза племянница государя.
Кирилл усмехнулся. Даже под моим заклятьем ему стало смешно.
— Провинция, темнота… Ничего ты не знаешь. Это так говорят — племянница. Её линия от Екатерины Первой, супруги Петра Великого. Сын Петра стал править после отца. Дочь Петра вышла за ближнего боярина. Их линия идёт обок основной, но не пересекается. И вот наконец Лизе удалось. Добилась своего. Выходит за царского сына. Пускай младшего, никудышного…
Кирилл сморщился, как от боли. Понятно.
Слуга пошевелился, сказал:
— Хозяин, время.
Кому сказал, непонятно. Кирилл дёрнулся:
— Время! Скорее. Помолвка сейчас начнётся. Нельзя опаздывать. Нельзя.
А сам аж на месте затоптался, как конь. Так ему надо.
Странно. Что за радость смотреть, как твоя любовь за другого выходит? И где, в самом деле, Митюша, Настасья, Вера? Где все боевики?
Защитный купол, купол невнимания, вдруг лопнул. У меня заложило уши. Тут же пропала давящая тишина. Зашумела улица, воздух прорезали крики, свистки, топот ног.
— Скорее! В мою коляску! — крикнул кузен.
Мы выскочили из царской кареты. Со всех сторон к нам бежали городовые, жандармы, зеваки.
Кирилл протащил нас до стоящей в нескольких метрах коляски. Нас никто не задержал — вид у кузена был как у ледокола. Да и кто остановит царского адъютанта в парадном мундире?
Мы ввалились на сиденье, спрятались под закрытым верхом. Щёлкнул кнут, коляска рванулась вперёд. Мы помчались по улице прочь от места убийства.
Когда мы проехали метров сто, нам навстречу вылетела чёрная карета. Вороные кони бешено мчались, разгоняя случайных прохожих.
Я не видел, кто сидел внутри, но меня обдало страхом. Как будто едешь по скоростному шоссе на легковушке, а тебе навстречу несётся многотонный грузовик.
Карета пронеслась мимо, а Кирилл сказал:
— Сам верховный эльв Домикус примчался. Как же, государыня в беде. Такие случаи — его забота.
А я застыл на сиденье. Это что же получается — государыню убили нарочно? Она не просто так подвернулась под руку чокнутому кузену? Кто-то подал ему такую мысль? Но зачем? Разве не государя хотели убить сегодня, заложив бомбу возле моста? И где, чёрт побери, все народовольцы?
Блин!!!
Меня осенило.
Я крикнул:
— Гони! Гони что есть мочи!
Засвистел кнут. Лошадка рванула, молотя копытами по мостовой.
Мы быстро пролетели по улицам, подкатили ко дворцу, лихо завернули под арку ворот.
У входа суетились лакеи. Кирилла узнали, пропустили без вопросов. Он просто сказал, кивнув на меня: «Этот со мной», и мы вбежали внутрь.
— Где церемония? — я огляделся.
— В зале для приёмов, — ответил кузен.
Мы ринулись по лестнице. На ступеньках наткнулись на Ерофеича — главного лакея.
— Ерофеич, церемония уже идёт? — бросил Кирилл.
— Государыня должны вот-вот подъехать, — солидно ответил лакей. — Пока решили начать, чтобы не задерживать…
Я схватил Ерофеича за ворот. Крикнул ему в лицо:
— В здании бомба! Слышишь? Поднимай тревогу!
Надеюсь, народовольцы ещё не успели запалить фитиль. Не хочу, чтобы всё так кончилось. Не хочу, чтобы Вера, эта задавака-отличница, пошла на эшафот. Мерзкое это дело — виселица.
Кузен рыкнул с досадой. Побежал вверх по ступенькам. Я оставил испуганного лакея на лестнице и поспешил за ним.
Понятно, здесь ещё ничего не знают. Верховный эльв почуял неладное своей магией и поспешил уехать — проверить, что и как. Тревогу поднимать не стал — мало ли, нарушишь церемонию, неловко выйдет…
Мы вбежали в зал для приёмов.
Ярко горели люстры под потолком, хотя на дворе был день. Сиял начищенный паркет. Всё светилось и переливалось — полы, мебель, стены, богемское стекло в люстрах. Драгоценные камни в украшениях дам. Ордена на груди мужчин. Бриллиантовые запонки и перстни.
И это называется — тихо, в узком семейном кругу…
Невеста и жених стоят перед домашним алтарём. По обе стороны выстроились родственники. Важные, солидные, разных возрастов дамы и господа. Тёти, дяди, племянники. Вся семья.
За великими князьями и прочими тётками-дядьками пристроились послы с жёнами. Там был и лорд Гамильтон. С ним стояла незнакомая пожилая дама — жена, леди Гамильтон.
Я увидел государя. По левую руку от него какая-то старушка в седых кудряшках. Рядом с ним, по правую руку, парень в парадном мундире офицера гвардии. Я сразу понял, что это старший сынок. Наследник. Высокий, здоровенный, весь из себя красавчик. На лице — скука.
Государь делает вид, что радуется. Но мне видно, что он весь в напряге. Смотрит то на дверь, то на свою личную охрану — эльвийку Эннариэль.
Нас с кузеном заметили. Царские адъютанты, лакеи вдоль стен, князь Васильчиков за спинами гостей. Сам князь стоит неприметно, сразу и не заметишь.
Васильчиков увидел меня, глаза у него стали как блюдца. Он растолкал всех, выбежал вперёд. Преградил мне дорогу и прошипел:
— Что вы здесь делаете, капитан?
Государь вздрогнул и повернулся. Одновременно повернулась эльфийка Эннариэль.
