Теперь обсудим — можно ли считать вторую половину клада, которая принадлежит Аронии, твоей? Согласись, что ты обманом выдурил её у девушки. Умыкнув для этого её бабулю. А так дела среди Братства кладоискателей не делаются, Смугляк. Не так ли? Что, если, например, мы призовём сюда Старейшин, хранителей Покона? — усмехнулся он. — Ведь ты обираешь бедную сироту. И пытаешься отнять у неё то, что передано ей по наследству от матери.
Калина, как ты считаешь. Это справедливо?
Калина, стоявший позади всех, выступил вперёд.
— Я своё дело сделал — передал клад его законным владельцам, — сказал он. — Откуда взялся энтот арап, не ведаю, — кивнул он на Смугляка, — Я ищо удивился — чего эт он свои чёрные лапищи на чужой сундук налагает? А он, вишь ты, дуриком его у девицы выманил! Не давать ему ничего! Ещё и с него спросить за это надо!
— Верные слова! — кивнул Ратобор.
— Девица пусть сама решает. Но коли ты, Ратобор хочешь рассчитаться с ним по чести — это твоё право. Но, на мой взгляд — ему тут задолжали только оглоблей по спине!
— Но, но! — обиделся мавр. Но с места сдвинуться не смог.
— Вот именно — по чести, — кивнул Ратобор. — Итак, дорогой учитель, пол клада, я настаиваю — принадлежит Аронии. Остальное давай делить его по-честному. Так и быть — я прощаю тебе похищение Полины Степановны. Ты это сделал, чтобы я тебя к кладу вывел. Мог бы прямо обратиться ко мне, я б и так рассчитался. Тебе, видать, этого мало! Но я сегодня добрый, поделюсь, — усмехнулся Ратобор. — Итак — десятина от каждого горшка, да от половины этого сундука… Бери одну восьмую от моей половины, Смугляк. Ладно уж!
— То-исть осьмушку от половины? Проще говоря — с гулькин нос, — усмехнулся Калина. — Вот это — по справедливости!
— Не согласен я! — возмутился мавр. — Я тебя, Ратобор, не покладая рук, учил клады искать! И за то малый оброк назначил! А ты, неблагодарный…
— Ага! Не покладая рук, розгой бил! И два года гонял, сделав домашней прислугой! — усмехнулся Ратобор. — Если б я за тобой, не подсматривал, когда ты клады брал, да не имел своего дара — вовек бы ты ничему меня не научил!
— Учение — процесс долгий, — зло сверкнул чёрными глазами мавр. — А ты — малый неспособный!
— Скажи — слуга тебе бесплатный нужен был! — отмахнулся Ратобор. И заявил: Это всё дела былые, Смугляк! Забудем о них! Пятьсот лет уж прошло. Я триста лет свой оброк исправно платил, пока ты на двести лет не исчез. Сейчас я с тобой в последний раз рассчитываюсь. Хватит уже! Итак, ты согласен на осьмушку от половины клада? — спросил он.
— Ха! — ответил мавр. — Осьмушка от половинки! Ещё чего? Отдашь всё! С процентами за просрочку! — Ратобор отрицательно покачал головой. — Да и девка не возражает! — утверждал мавр. — Вон, своей стекляшке радуется! — кивнул он на улыбающуюся Аронию, которую эта свара только веселила. — Так что — весь клад мой! Понял? И точка!
Калина грозно к нему шагнул.
— Арине — половину, а тебе и осьмушку много! — сердито сказал он. — Пусть она решает — кому её. А то щас получишь расчёт — оглоблей по спине! — И эта оглобля действительно откуда-то у него появилась.
— Эй! Чего вы за девку-то подвязались? Двое против одного? Нечестно! — пробормотал мавр, не имеющий возможности вырваться из рук Ратобора, но, очевидно, сильно этого желающий.
— Не двое, а трое! — вдруг раздался чей-то голос.
И тут, выпрыгнув из Арининой сумочки, на поляне возник Михалап — рыжий и косматый, борода торчком. Одет — в помятый парадный сюртучок с расшитыми обшлагами, в юфтевые сапоги с отворотами и в мурмолку. Хорошо, что хоть без своего заплатанного мешка. А то б некоторые посчитали б, что тут появился ещё один претендент на долю в кладе. Хоть на осьмушку.
— Эт-та ещё кто такой? — удивился Смугляк.
А Ратобор с Калиной переглянулись, не зная чего ожидать от этого косматого чуда.
— Домовой я, Михалап. — важно представился тот, поправляя полы кафтанчика. — Уважаемый, кстати, среди своих сородичей, домовой.
И был он сейчас вполне нормального роста — для солидности, видать.
— Уважаемый он! — фыркнул мавр. — А кто это подтвердит? И чего тебе надо?
— Я подтвержу! И я! — раздались ещё два голоса.
И на поляне добавились ещё пара странных существ — сухой старичок, в одежде из трав и хвои, и седой лохматый старец в льняной длинной и застиранной рубахе.
— Я — местный Лесовик Иха. Расскажу вам всё, как есть, — заявил сухонький старичок. — Видал, как етот, — ткнул он сучковатым пальцем в сторону Ратобора, — и ещё девк… одна селянка, на ету девицу схожая, етот сундук зарыли тута в моём лесочке лет полтораста назад. А потом етот, — опять ткнул он пальцем в Ратобора, — сюда вдругорядь приходил. Да клад не поднял. А етого арапа, — указал он на Смугляка, — и близко здеся не бывало. Вот пущай он, — тычок пальцем в Ратобора, — и она, — указал на Аронию, — его сами и делят. Пополам. Без осьмушек. Неча было двести годков дожидаться долгов!
