— Знакомься — это Михалап, — усмехнулась Арония над видом оторопевшего майора. — Уважаемый и почитаемый в своём роде древний домовой. Он — главный свидетель всех этих событий. Потому что я его в своей сумочке, в косметичке, всё это время носила — от Мальдив до поляны. Сам вызвался.
— Так ить дело было сурьёзное — клад делили, — важно кивнул домовой. — Да и бусурманы разные куролесили — старуху Полину умыкнули, Аронеюшку обидеть могли. А я в таких опасных делах своей хозяйке завсегда помощник.
— Ну и как, помог? — быстро придя в себя — служба научила его ничему не удивляться, — скептически спросил Владислав.
— А то! У меня ить и ишо помощники были — Старинушка — Глава нашего домовитого рода и Иха — Лесовик, — сказал домовой. — Не дали б сироту обидеть.
— А, так вот о ком Полина Степановна вчера говорила, — понял Владислав. — Мол — где же Михалап, Старинушка, Иха? И ещё этот, как его — Смугляк. Ну, за Смугляка я уже знаю — ты говорила — он Полину Степановну похитил, чтобы клад отжать. А куда же он, всё ж, делся, этот клад? Может, Смугляк его и забрал? — озадачился он. — Мутный он тип.
— Как же? Забрал! Ни за что я не отдам клад етому жадному арапу! — вдруг сказал кто-то.
И перед честной компанией появился ещё и Калина. Имеющий, конечно, малость нечёткое изображение, но вполне понятное — из старинных людей он, которые ещё в армяках ходили и знатным людям прислуживали.
— Калина? И ты тут? — удивилась Арония. И пояснила: — Это Хранитель клада, Калина. Полторы сотни лет его для нас берёг. Ты-то как сюда попал?
— Так в сундучке был я, где и Михалап сидел. Там и для меня места хватило, — пояснил Калина.
— Вот это, и правда, чудеса! А я всегда считала свою косметичку такой малюсенькой. Ничего в неё не помещалось! А вот два солидных свидетеля — домовой и Хранитель кладов, легко в неё вместились, — рассмеялась Арония.
— Так, а чего? — смутился Калина. — В тесноте, да не в обиде! Должон же я был глянуть, куды тебя эти служилые поволокли. Если чо, пуганул бы их.
— Нас не испугаешь! — возразил Владислав. — Мы ребята бывалые.
— Так, значит, Смугляку ты этот клад не отдавал, Калина? — продолжала расспрашивать Арония. — А кому же? Неужто Ратобору?
— Ещё чего? — отмахнулся Калина. — Больно хитёр он! Обойдётся!
— Что-то у тебя все не такие — один жаден, другой хитёр. А кто ж хорош? — усмехнулся Владислав. — Себе, что ль ты его забрал, Калина?
— Пошто такое говоришь, молодец? На том свете клады не нужны! — посуровел Калина. — Там токмо добрые дела в цене, — вздохнул он.
— Он же призрак, — тихо пояснила Владиславу Арония.
— Не себе я клад взял! А Аронеюшке его сберёг, — пояснил Калина. — Она одна там была с чистой душой. И, может ишо, кладу этому доброе употребление найдёт. А нет — так вдругорядь его закопаю. Пущай себе дальше лежит — меньше лиха из-за него будет.
— Так ить и Полина ж — простая душа, — заметил Михалап. — Ей-то чо ты клад не отдаёшь?
— Вот то-то и есть, что простая, — отмахнулся Калина. — Што она с им делать-то будет? Танцовать в хороводах с изумрудами да яхонтами? Так ей сразу за них душонку-то и вытрясут. Да и…Тут сурьёзные дела решаются, а она всё — сон да сон. Невместно как-то. Да и ей клады без надобностев. И так весела. И потом — она ж не наследница. Тут токо одна Аронеюшка в правах.
— А Ратобора что ж ты отсеял? — невольно перенимая его манеру разговора, спросила Аронея. — Он же этот клад вместе с моей мамой Ариной закрывал.
— За него ты теперь решай, — нахмурился Калина. — Токо не люб он мне!
— Ага, ага! Ишо и женитьбу Аронеюшке предлагал — чтоб весь етот клад себе захапать! — наябедничал Михалап.
— Это правда? Сватался к тебе? — нахмурился Владислав.
Арония потупилась. Она и всерьёз-то это сватовство не принимала. До того ли, когда бабуля пропала?
— А то нет? Кольцо ей предлагал — с брильянтами! Цветами задаривал! — продолжал ябедничать домовой. — А он ить с Явдохой-Полуночницей водился! А та Аронеюшку вовсе убить хотела! Да и медведя Силантия он от чародейки из полона выручил! А тот Аронею едва не уходил на чердаке! Хорошо она, ето, невидимо его с борола. Какой же етот Ратобор жених? Вражина он! Гнать его поганой метлой, а не клад ему давать!
— Правильно! — поддержал его Владислав, сурово поглядывая на девушку.
— Евдокию и Силантия ко мне Смугляк прислал! — возразила Арония. — Ратобор тут не причём!
— А выкрал-то их Ратобор! — упирался Михалап. — Сидели б они у Фаины и дале. И горя б никому не было!
— И я говорю — не люб он мне! Больно хитёр этот Ратобор! — вторил ему Калина.
— Так! Кончай базар! — хлопнул ладошкой по столу Владислав. — А я считаю, что этот клад — достояние государства! Там наверняка очень старинные вещи, исторически они бесценны!
— Они и на деньги — бесценные! — возразил Михалап.
— А где было государство, когда их у наследницы отымали? — спросил Калина.
— Я — государство! — заявил Владислав. — И полиция! И мы там были, когда Аронию из беды надо было выручать! Кто знает, чем бы дело закончилось. Они ж злодеи, эти Смугляк и Ратобор!
— Право слово! — согласился Калина.
