Харальдова баба поджидала Асвейг, стоя у дверцы. Смотрела в темноту молча, внимательно – и словно видела ведьму, спрятанную от людских глаз цепью на шее. лаза Сванхильд сверкали в ночной темени зеленым. Ярко, кружочками.
зрачок-то у неё уже волчий, осознала Асвейг. Как бы не кинулась да руку не укусила…
Она, почти не шевеля губами, выдохнула:
– Сейчас ты выйдешь. И пойдешь, куда захочешь. Свобода, понимаешь?
Дротнинг не ответила ей даже кивком. Стояла молча, не шевелясь. Чутьем воргамор свейг ощущала темную муть звериных мыслей, уже накрывшую разум Харальдовой бабы.
Вот и все, подумала свейг, глядя в зеленые зрачки Сванхильд. Они успели вовремя. Завтра днем бывшая рабынька изменится еще сильней. Повадки у неё станут волчьи – она начнет забывать человеческую pечь, на людей будет глядеть зверем. И уже никого к себе не подпустит.
в следующую ночь, в короткое время истинного полнолуния, когда луна на несколько мгнoвений станет кругом без единого изъяна – баба Харальда обернется волчицей.
Ключ в замке Асвейг прoворачивала так жe медленно, как вытаскивала его из-за пазухи Гейрульфа. Поворот – и пауза. Щелчок, и снова ожидание. Звуки, вплетаясь в храп, напоминали треск падающих веток.
Когда замок наконец открылся, воргамор торопливо отступила в сторону. Придержала дверцу, спрятавшись за клинками от Сванхильд…
Та выскользнула из клетки. Тенью мелькнула по прогалине – и исчезла между сосен.
Бегала баба Харальда даже бесшумней, чем свейг ходила.
Гейрульф проснулся перед рассветом, когда земля полностью выстывает, потеряв все дневное тепло. И первым делом глянул на клетку.
В сизых сумерках за дверцей из стальных клинков виднелся ворох лапника. Под ним неясно проглядывало красно-коричневое пятно – плащ дротнинг. Гейрульф пару мгновений сонно пялился на него, пытаясь сообразить, что тут не так…
А потом понял. Горка тряпья была слишком низкой для того, чтобы прятать под собой бабу.
В следующее мгновенье Гейрульф вскочил. Сразу же ощутил – кожей на груди, с гаденьким холодком, прокатившимся по телу – что ключ, спрятанный с вечера под рубаху,исчез. С шеи свисал перерезанный кожаный шнур.
И дротнинг в клетке не было. Исчезла.
Дверца, точно в насмешку, оказалаcь аккуратно прикрыта. А на краю прогалины валялся оглушенный – и до сих пор не пришедший в себя дозорный.
Кейлев вернулся в лагерь ранним утром. Но Гейрульфа он уже не застал. Помощник Харальда, прихватив с собой пятерых мужиков, черного кобеля и плащ Сванхильд, ушел её искать. Нида, по словам тех, кто остался сторожить припасы, убежала вслед за ними…
Разъяренный Кейлев, хрипло выдыхая, прошелся по лесу рядом с прогалиной. Отыскал запутанные следы, уводившие то в одну,то в другую сторону.
Все, что он смог понять, глядя на смазанные, легкие отпечатки, оставшиеся там, где прелая лиcтва уже начала смешиваться с землей – в лесу были бабы, умевшие петлять не хуже зайцев.
Две бабы.
И тут же Кейлев вспомнил девок, пропавших из Йорингарда. Подумал зло – наверняка их рук дело. Хелевы твари… вот и вынырнули из камня, куда их утянули бергризеры!
Следов Сванхильд старик не нашел. Но мужики, ушедшие из лагеря, оставили за собой дорожку затоптанной травы,тянувшуюся к северо-востоку.
К вечеру из леса вернулся Гейрульф. Глянул виновато на Кейлева, сказал:
– Пес довел нас до реки. И там потерял след…
– Надо было на ночь двух дозорных выставить, - буркнул Кейлев. – Что, не догадался?
Гейрульф угрюмо промолчал.
Но старик и так знал, что мог ответить ему помощник аральда. Что сам Кейлев прошлой ночью оставил на страже лишь одного дозорного. И людей у них слишком мало, чтобы ставить в дозор по двое. К тому же пару мужиков пришлось отправить к селу…
– Что я скажу кoнунгу, – негрoмко проговорил Кейлев, уже не глядя на Гейрульфа. - И драккары бросил,и дочь потерял!
– Так конунг жив? – На лице Гейрульфа промелькнуло что-то вроде облегчения.
Но следом его лицо окаменело. Раз конунг жив, то и ответ придется держать перед ним…
– Не знаю, - проворчал Кейлев. - Через село прошли люди, сбежавшие из Упсалы сразу после битвы, которая там была. Беглецы болтали, будто конунг Ингви и его сыновья убиты. А прикончил их черный зверь с двумя головами, одной большой и одной маленькой, летавший над землей. Вылитый дрaкон из саг, что по повадкам, что по морде – так мне сказал один из местных. Что сейчас творится в Упсале, неизвестно, но люди Ингви, уцелевшие в битве, разбрелись по своим домам. Вот и все, что я сумел узнать.
– И что теперь? – помолчав, спросил Гейрульф.
Старик сдвинул седые брови.
– Я отсюда не уйду, пока не найду Сванхильд. Завтра возьмем пса и пойдем к реке, где ты потерял её след. Пройдемся вдоль русла, по обоим берегам!
Кейлев смолк. Потом развернулся, отыскал взглядом Ниду, жену ярла Свальда, стоявшую позади мужиков. Спросил, не повышая голоса:
– А ты, выходит,тоже ничего не слышала?
Неждаа сжалась.
