Осталось лишь поймать меч, плясавший в воздухе и похожий на ту самую Хундингсбану. И асы лишатся своего последнего колдовского оружия. А потом можно будет померить им рост длиной своего клинка. Этого же он завалил?
И Свальд, уже вскакивая, мeльком глянул на крупного парня, валявшегося у его ног. Тело молодого мужика было разрублено от правого плеча до левого бока, из краев огромной раны стесанными зубьями выступали ребра. Крови вылилось столько, что земля под босыми ногами Свальда размокла.
Ярл Огерсон глянул на тех, кто стоял выше по склону, в десятке шагов от него. И отступил, поскользнувшись на мокрой траве. Чуть не упал при этом, равнодушно подумал – кровь стекает вниз, надо бы отойти, чтобы не прыгать рядом с полосой размякшей земли. Но Харальд торчит на месте, а Хундингсбана опять летит…
Над головой Свальда, обрывая его мысли, ярко блеснула светлая сталь меча. И он снова прыгнул, косясь одним глазом на богов.
Однако на этот раз Свальд даже не пытался отловить в воздухе рукоять клинка. Вместо этого он замахнулся мечом, покрытым ядом Ёрмунгарда – метя так, чтобы лезвием сбить на землю Хундингсбану. Тот самый клинок Фрейра, сражавшийся без руки на рукояти.
Ударил Свальд изо всех сил. И попал. Скрежетнуло, как-то непонятно блеснуло, и меч отлетел к подножию вала. А Свальд, приземлившись, заметил, как двое людей в ярких плащах – двое богов? – бросились к Харальду.
К Харальду, ставшему другим за то время, пока Свальд отбивался.
Брат почему-то почернел. Весь. Шея раздулась, двумя крутыми скатами стекая от ушей к плечам. Тело Харальда теперь походило на кусок ночной тьмы, грубо вырубленный топором из мрака.
Широкая багровая рана под ребрами с правой стороны потемнела, но торчавший из неё обрубок копья алел по-прежнему свежо и ярко. Рану на плече точно присыпали пеплом.
И челюсти у брата по-змеиному вытянулись вперед. Лицо стало другим – похожим на одну из тех драконьих морд, что украшали носы драккаров. Но на угольной черноте этого лица сверкали самые обычные глаза. Человеческие. Бледно-голубые…
А над одним из плеч Харальда поднималась черная змея. Покачивалась, поблескивая голубыми бусинками глаз.
Небо нависало над головой белым омутом.
Харальд глянул вверх, потом ощутил, как вонзились в тело два меча – боги напали, зайдя с боку и со спины. Наверно, чтобы забрать Гунгнир и снова сковать своим колдовством.
Внутри колыхнулось недовольство. И сожаление о том, что людишки, лучившиеся теплом, по-пренему держались в стороне…
Но небо звало. Звало даже больше, чем красные силуэты у частокола. И Харальд, небрежно смахнув клинки, что вонзились в его тело, сделал шаг. Рука по привычке приподняла секиру. Боги почему-то отпрыгнули назад.
Мимо проскользнул Свальд – глянул на брата и побежал вниз по склону,торопясь догнать сбитый в прыжке меч.
Харальд не стал ему мешать. Это была драка Свальда.
А его ждало небо. И боги.
Они сообразили, что к чему – синева в их телах пошла сполохами и начала затухать. Те двое, что пытались проткнуть его мечами, отступили назад, к остальным. Собираются сбежать? У этих асов, пожалуй, по всей крепости столько тел заготовлено – прыгай не хочу…
– Уходим! – крикнул тот, у кого на лице черной каплей переливался сейчас единственный глаз.
И Харальд напомнил себе – надо бить секирой. Не рвать руками. Пусть попробуют яд Ёрмунгарда.
Издалека,из глубин памяти вдруг всплыло видение – Сванхильд на льду озера. Одна, против этих непобедимых из Асгарда…
Сванхильд. Бледное лицо, голубоватые круги под глазами. Золотистые пряди, льнущие к пальцам.
Сванхильд-Добава, синие глаза…
Белое небо над головой потемнело, из глубины его донеслось ворчание грома.
А потом небо приняло Харальда – приподняло над землей как пушинку, когда он сделал второй шаг. Даже отталкиваться не пришлось. И Харальд, взлетев, тут же очутился рядом с одноглазым Ингви. Ударил, мимолетно удивившись тому, какой тонкой и гибкой, оказывается, была рукоять его секиры…
Тело oдноглазого развалилось надвое со звуком, похожим на хруст ядреного капуcтного кочана под тяпкой. Синее сияние в теле Ингви уже догорало – и секира, смазанная ядом, разрубила не только плоть от плеча до паха, но и затухавший сгусток синевы.
В лицо Харальду пахнуло теплом – и щедро брызнуло кровью.
Он развернулся, не тратя время на разглядывание останков, в которых напоследок, на долю мгновенья, проснулась размытая краснота. Поймал взглядом следующий силуэт,тоже неровно пульсирующий синим. Тот бежал вниз по склону, среди других таких е…
Сразу шесть гостей из Аcгарда убегали, а в их телах догорало синее.
Прозрачные ладони неба толкнули Харальда в спину – и последий из беглецов оказался прямо под ним. Секира взлетела.
Он ударил на лету, даже раньше, чем завис на месте. Ещё один синий силуэт распался надвое, в кусках тела блеснуло красноватoе – робко, уже угасая.
И только тут кто-то завопил:
– Конунга убили!
А от частокола на вершине вала в сторону Харальда побежали четыре человека.
Самые глупые и самые смелые, мелькнуло у него. Скорее одобрительно, чем зло.
