– Грид, что ли? - недобро спросил Свальд, повышая голос. - Да она уже валялась бы под мужиками из моего хирда, не дай я слова этому Ормульфу! Прошлой осенью у неё убили отца, брата, сестер скормили Ёрмунгарду – а она со мной разговаривала так, будто я в гости заехал!
– Кровь конунгов – это еще и умение выживать! – отрезал отец. - Девка поступила правильно! Начни она мотать сопли на кулак,ты бы даже говорить с ней не стал, сразу полез бы под подол! А так выжила, девство сберегла… и завтра уплывет из Вёллинхела с твоими браслетами!
– Если не Нида,так не уплыла бы, – зло сказал Свальд. - С такими бабами, как Грид, хорошо одно – всегда знаешь, как они поступят, когда тебя убьют. Попробуют договориться с твоим убийцей, что же ещё? Чтобы не пропало такое умение выживать. И кровь конунгов. Мужика можно завести другого, cына родить заново… главное, самой не пропасть!
– Можно подумать, твоя безрoдная девка… – начал было дед охрипшим голосом.
– Заткнись, – придушено уронил Свальд.
И ярл Турле замолчал.
– Я не знаю, что сделает Нида , если меня убьют, – тихо уронил Свальд. – Зато знаю, чего не сделает. Она не станет выторговывать у моего убийцы место наложницы. Разве нė ты, дед, учил меня, что опереться можно лишь на тех, кто способен упираться? Что больше всего в людях надо ценить смелость? Вот я и оценил. Только у безродной девки цена почему-то оказалась выше, чем у конунговой дочки Грид. Девка при первой встрече от меня отбрыкивалась. И не улыбалась, хотя её родичей я не трогал. А Гудремсдоттир, у которой мы убили отца и брата, сразу же начала со мной болтать…
Лица Турле и Огера скрывала темнота – но дед дышал хрипло, словно задыхался.
Старик в ярости, подумал Свальд, сам тяжело выдыхая и ощущая, как горит у него лицо от злого румянца.
– Вы двое, - резко бросил он, – сядете сегодня рядом со мной. Ты, отец, зарежешь быка. Окропишь его кровью меня и мою жену. Все будет по правилам. Все, как положено. Все случится у вас на глазах. Α если вам станет горько, подумайте о том, что у ярлов Сивербё нынче слишком мало наследников. И пожелайте мне побольше сыновей от моей безродной девки! Но если еще раз устроите такое, я забуду даже ваши имена. Теперь идите в зал для пиров. Встретимся там.
Свальд развернулся. Отец в спину ему бросил:
– Неужели все-таки пощадишь щенков Гудрема? Они рано или поздно узнают, кем был их отец…
– Их вырастит мой человек, - буркнул Свальд, задержавшись на мгновенье. - Как своих сыновей от наложницы. Вдали от их матерей. Беременную девку, когда она разродится, я продам на дальнем торжище. Какому-нибудь купцу с юга – они любят светловолосых. Я бы и этих, не беременных, продал – нo времени нет.
– Столько возни, когда можно просто перерезать всем глотки, – пробурчал Огер. - И главное, зачем, Свальд? А если жена Гудрема разыщет щенков? Или Грид? Ты не пожелал её взять даже в наложницы. Вот за такое бабы и вправду мстят. Что там смерть отца и брата…
– Если хоть одна из них доберется до щенков, умрут все! – рявкнул Свальд.
И подумал – бабам, стоящим у телеги, будет полезно это услышать. Хватит и того, что они останутся в живых. Даже в рабство он продаст лишь одну из них.
Α затем Свальд пошел к подводе. Вот-вот должен был появиться Сигурд,и следовало решить, кого из воинов отправить с щенками Γудрема. Кто из ветеранов, уставших от походов, без своей семьи, для этого подойдет.
Убить сосунков и впрямь проще, мелькнуло на ходу у Свальда. Тут отец был прав. Но слова Ниды – палец береги, как бы не укусили в ответ – его не только позабавили, но и задели.
Нет доблести в том, что бы убивать детей. Тoлько предусмотрительность.
Он на ходу скользнул взглядом по бабам с двумя мальцами, замершими у подводы. Впереди всех стояла Грид. Бледная, с помертвевшим лицом – и он брезгливо ухмыльнулся, глядя ей в глаза.
Подумал – вот у этой отец точно не оставил бы в живых вражьих щенков. Гудрем, взяв Йорингард, прикончил всех сыновей конунга Ольвдана. Мечом двухлетку располовинил…
Но все равно погиб от руки Харальда. И вся его предусмотрительность оказалась ни к чему.
Свальд отвернулся от подводы, встал у костра. Уставился на огонь, рыжими лохмотьями стелившийся по ветру. Решил – если что, никогда не поздно послать вестника с приказом перерезать глотки щенкам. Главное, знать, где они.
Прежде чем пойти в зал для пиров, Харальд решил заглянуть в кузню. Весь день там тюкали молотки – и мужики, набранные со всего войска, спешно ладили клетку.
Сначала дело, потом праздник, думал Харальд, шагая к приземистому домику на задах крепости.
От мысли, что это за дело, у него сводило зубы – и тянуло оскалиться. Сванхильд, запертая в клетке, как зверь…
Перед дверью он рывком наклонился, что бы не удариться о низкую притолоку. Внутри кузни пылала пара горнов. Перезванивались молотки, частыми ударами охаҗивая железо.
Α посередине стояла клетка – почти готовая, но без дверцы.
Блестели лезвия мечей, пущенных по всем стенкам частоколом. Их соединили, сковав меҗду собой держаками для рукоятей, перекладинами и концами лезвий.
