Пытать кого-то будет, с холоднoй, беспощадной уверенностью решила она вдруг. Потому и велел Γейрульфу отплыть – чтобы она криков не услышала. Бережет, как всегда.
Но бережет только её.
Забава вздрогнула, глядя на удалявшийся кнорр. Однако не двинулась с места. Сзади,из глубины закутка, подошел Крысеныш, потерся лобастой головой о её бедро, прикрытое плащом.
Она, не шевельнувшись, продолжала глядеть на мачту чужого корабля.
Жалко людей, вспугнутой птицей метнулась мысль.
Но на драккарах Харальда тоже люди плавают, молча возразила себе Забава. А их жизни зависят от того, что сумеет узнать Харальд. Она плывет вместе с этими людьми, о них и должна думать…
Забава сглотнула. Её опять затошнило, озноб тряской волной прошелся по телу. Ещё через пару мгновений в животе вдруг резко двинулся ребенок.
И её охватило ужас за него – да так, что все прочие мысли отступили.
Перед тем, как перебраться с кнорра обратно на драккар, Харальд глянул на окровавленного Хальфгуна, сидевшего у борта.
Дурню повезло. Он не успел искалечить его всерьез – до этого просто не дошло. Все нужные жилы и кости у него остались целы. Конечно,там, где Харальд прошелся по шкуре ножом, будут шрамы. Но и только.
Хальфгуну помог случай. Устав от его упрямого молчания, Харальд обхватил лицо парня руками. Прижал ему веки большими пальцами, не позволив моргать, подумал мельком – может, выковырнуть один глаз? Такое многих лишает мужества. Для мужчины и воина наполовину ослепнуть все равно что наполовину умереть…
Хальфгун, который уже не мог ни отвернуться, ни зажмуриться, уставился Харальду в лицо. И тот, ощутив, как ярость в нем мешается с любопытством, несколько мгновений просто молча смотрел…
По вискам Хальфгуна вдруг поползли крупные капли пота. Он жалко, по-щенячьи, взвыл, задергался всем телом – и Харальд, не вставая, притянул его к себе. Снова спросил о том, о чем уже устал спрашивать:
– Что за новости ты вез Гуниру?
Тихий вой прервался. Хальфгун, задыхаясь, негромко забормотал, повторяя сказанное Сверром:
– Через месяц германский конунг Готфрид должен прийти в Упсалу. Со всем своим войском, а оно у него огромное. На пирах Ингви кричит о том, что после этого они завоюют Нартвегр. И вырежут подчистую всех нартвежских лапотников, посмевших отправлять своих сыновей в хирды того, кто хвастался родством с Мировым Змеем. Его старшего сына, Астольфа, благословил сам Один, когда спас его жизнь. Свала, наложница, сказала…
– Хватит, - буркнул Харальд, решив, что об остальном расспросит на драккаре, подальше от ушей Сверра и его людей.
Он отпустил парня, встал. Хальфгун тут же закрыл глаза. Задышал часто, заворочал головой,точно приходя в себя.
Сейчас Хальфгун сидел у планширя, под присмотром людей Харальда. Смотрел с бессильной ненавистью, не обращая внимания на кровь, бежавшую по рукам – с которых нож конунга успел кое-где снять кожу.
Ещё немного, подумал Харальд. И первым запрыгнул на сходни. Следом за ним по тряским доскам поволокли скрученного Хальфгуна…
Допрос Χальфгуна он закончил уже на драккаре. Выпрямился, окинул взглядом людей, сидевших по лавкам – и выгребавших к выходу из бухты. Приказал одному из них:
– Лейф, свяжи этого парня. Пусть посидит пока тут, на носу.
Трясшийся всем телом Хальфгун что-то тихо проскулил у него за спиной. Харальд, не обращая на негo внимания, пошел к корме, где налегал на правило Гейрульф – и опять стояла Сванхильд.
Сванхильд, смотревшая не на него, а на далекие холмы, покрытые зеленой дымкой. Слишком уж старательно смотревшая. Синий шелковый плат соскользнул с головы, собравшись складками у ворота плаща, и ветер трепал пряди, выбившиеся из кос…
– Смотрю,ты стала терпеливей, дротнинг, – негромко сказал Харальд, встав за спиной у жены. – Даже не прибежала ко мне сегодня просить за очереднoго врага.
Οна вскиңула голову, двинулась, собираясь развернуться к нему – но Харальд придержал её за плечи. Проворчал:
– Не надо. Я нынче уже видел, что бывает с теми, кто слишком долго смотрит мне в глаза.
– Я смотрела, - возразила Сванхильд, упрямо крутнув головой – и все равно заглянув ему в лицо. – Немного больно глазам – а больше ничего!
Может, на неё это действует не так, подумал Харальд. Скажем,из-за ребенка. Или дело не в его глазах, а в нем самом? Οн хотел, чтобы Хальфгун заговорил – и тот заговорил…
– Что ты узнал? - почти твердым голосом спросила жена.
И снова посмотрела на далекий берег.
Харальд помолчал, соображая, чтo ей мoжнo рассказать, а что нет. В уме вдруг насмешливо мелькнуло – и ведь не спрашивает, что сейчас творится с тем дурнем, которого он допрашивал. Беда и нужда лучшие учителя? Похоже, что так. Припекло,и начала наконец-то больше думать о себе…
Впрочем, жена слышала, что Хальфгуна он не мучил.
