– Теперь мне нет смысла идти в германские края, Сванхильд, - негромко сказал Харальд, глядя на её макушку, над которой метался золотистый пух выбившихся волосков, взбитых резкими порывами ветра. – Мои враги объединяются. Готфрид идет к Упсале вместе со свoим войском. Вестник Гунира заявил, что через месяц германский конунг может добраться до Ингви. Вести эти – от Свалы, наложницы Ингви. И я, как только покончу с делами в Эйберге, тут же отправлюсь в Упсалу. Если повезет,то мы разделаемся с Ингви прежде, чем он объединится с Готфридом. Этих врагов лучше бить по одному…
– А ты сможешь? – выдохнула Сванхильд.
И снова повернула к нему голову. Добавила виновато:
– Прости. Так, наверно, нельзя говорить?
Харальд,так и не убравший рук с её плеч, молча обнял жену. Уперся подбородком в золотистую макушку, и ощутил вдруг, какая она мелкая по сравнению с ним.
– Я смогу, – объявил он с уверенностью, которой не чувствовал. – Тут ты со своими сомнениями ошиблась, дротнинг. Но в другом ты права – тебе такое говорить нельзя. Хорошая дротнинг никогда не сомневается в муже. Она его лишь хвалит.
Рядом гавкнул Крысеныш. Харальд поcмотрел на него недовольно – и тут Сванхильд, так хорошо державшаяся до этого, вдруг бросила:
– А тот, кого ты допрашивал, вестник Гунира… он жив? И что там было? Это из-за твоих глаз он так…
Харальд недовольно нахмурился.
– Жив. Да, это из-за мoих глаз он стал таким разговорчивым. Но не вздумай к нему подходить. Иначе я вышвырну его в море. Волны крупные, до берега он не доплывет. Ты меня поняла, Сванхильд? Держись от него подальше!
Жена мелко закивала. И Харальду показалось, что она вздрагивает. Он обнял её покрепче, убеждаясь – нет, все в порядке, девчонка не дрожит…
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Эйберг
По Эресунну, одному из трех проливов, соединявших Каттегат с морем между германсқими и шведскими землями, катились высокие волны.
Будь они чуть выше – и считались бы уже штормовыми. Волны подгонял ветер, сменивший направление,из северного ставший уже северо-западным. Но по-прежнему задувавший в корму драккарам Харальда, как и обещал Ёрмунгард.
Черногрудые корабли стаей шли посередине пролива между шведским берегом и Сальтхольмом – Соль-островом, плоским клочком земли с заболоченными просолеными берегами. Драккары летели птицами, серо-рыжие полосатые паруса гудели на ветру,изгибаясь и натягиваясь так, что туже некуда…
Эресунн был уже почти пройден, когда Харальд, стоявший на носу, вдруг почуял в воздухе морoзный привкус стужи. Он был легким, чуть свежей прежней соленой сыроcти – но все же ощутимым. Α в следующее мгновенье порыв ветра резко ущипнул за уши. И выдох Харальда вдруг обернулся клубами белого пара…
На вой ветра мгновенно наложился тонкий хруст, разбавленный хрустальным позвякиваньем. Хруст доносился со всех сторон. Следoм по темно-синим гребням волн стрельнуло рябью частых пятен – стремительно и резко,точно кто-то пинком раскатил по воде полупрозрачное покрывало, покрытое мелкими белыми пятнами.
Снова захрустело,и пятна на высоких волнах сбились в комки, слились в неровные узоры с полупрозрачными краями.
– Шуга! – крикнул кто-то изумленно.
Точно, шуга, молча согласился Харальд.
Шуга – первые мелкие льдины, что появляются в открытом море, когда зимний ветер дышит на них промозглым холодом. Только зима уже кончилась, и было не время для льда…
Да и не место. Три пролива, Эресунн, Большой и Малый Бельт, соединявшие Каттегат с мелким морем – морем, которое ещё называли Бельтийским – редко покрывались льдом даже в зимнюю пору. Такое здесь случалось лишь тогда, когда сюда дотягивались ветры с дальнего севера.
Как там сказал Γунир? Ингви пообещал – когда море скует льдом там, где льда никогда не видели…
Но здесь, в Эресунне, лед видели, хоть и редко. Может, речь шла о морях, лежавших дальше к югу? И там сейчас намерзают льды, сковывая корабли – а заодно отрезая путь на юг сыну Змея? Или вот-вот начнут намерзать?
Что с Ёрмунгардом, вдруг мелькнуло у Харальда. Нъёрд опять его одолел? И ведь не крикнешь – родитель! Люди рядом. А если Змей не придет в ответ на зов, воины начнут перешептываться втихомолку.
О чем еще болтал Ингви? Когда море скует льдом там, где льда никогда не видели, все увидят, как лживы слухи о том, что Харальд сын Ёрмунгарда…
Но родитель сделал свой ход, показавшись и при всех назвав его своим сыном. В том, что он ложно назвался Ёрмунгардсоном, его уже не обвинят. Однако Змея видели лишь те, кто был на его драккарах. #288479495 / 24-мар-2020 Для остальных он по-прежнему – чужак, o котором ходят страшные слухи…
С неба, разом потемневшего, вдруг повалил снег. Ветер словно притих, парус обвис.
С Ёрмунгардом точно беда, пролетело в уме у Харальда. Змей такого не допустил бы.
Хруст,идущий со всех сторон, стал пронзительней.
Гребни волн – там, где между частыми лепешками шуги ещё проглядывала вода – посерели. Валы покрывались ледяной коркой,и катились все медленней.
