Антей рассмеялся.
- Я слышал, как ты не сравнивался. О тебе хорошо отзываются.
- Правда? По-моему, для них это был просто цирк.
Волкодав отрицательно мотнул головой.
- Поверь, я знаю, что говорю. Конечно, их похвалы трудно увидеть за насмешками, но мне пришлось много с ними общаться, чтобы понять их. И поверь – это не самый странный легион.
- А ты видел другие?
Антей снова кивнул.
- Издали. И, если бы у меня был выбор – я бы выбрал этот.
- Можно подумать, ты уже освоился.
- Скажем так, научился избегать конфликтов.
Сигурд удивленно хмыкнул.
- Ты? Избегать?
Антей пожал плечами.
- Просто стараюсь меньше попадаться на глаза. Эти полтора десятка - не в счет, это просто случайное недоразумение. Едва ли мне прямо сейчас позволят командовать хоть кем-то. У меня слишком мало опыта. Даже тебе не позволили.
Сигурд грустно улыбнулся.
- Даже если и позволят – кто пойдет за мной? Нет. Все что я могу – возиться с бумажками и техникой, быть мальчиком на побегушках. Я даже не солдат Армии.
Антей фыркнул.
- Посмотрим. Ты достаточно умён…
Сигурд не дал ему договорить, оборвав фразу.
- И что? Я никогда не смогу пойти в бой бок о бок с ними. Этим всё сказано.
Он отвернулся от брата, пережидая вспышку собственного гнева. Довольно быстро он совладал с собой.
- Не важно. Расскажи лучше, чем ты все-таки сумел их так впечатлить?
По лицу Антея скользнула тень тяжелых воспоминаний. Блики костра высвечивали заострившиеся черты. Он еще не полностью восстановил силы после изнурительных боев, но было заметно, как сильно его тело переформировалось под действием боевых стимуляторов. Он почти не отличался от Астартес, будучи лишь ненамного мельче в кости, да лицо не уродовали свисающие крупные клыки – как и у всех Волков, они были заметно острее, чем у смертных, но были еще довольно коротки, лишь немного длиннее остальных зубов. Над этим, и чисто выбритым лицом постоянно посмеивались остальные легионеры. Он снова коротко и неровно остриг отросшие, было, волосы и перестал напоминать старика. Вместо морщин его лицо покрывала сеточка шрамов, уже начавших исчезать.
Зато, теперь стали видны заметно окрепшие кости челюстей. Нижняя справа была чуть искривлена – Сигурд догадался, что она была сломана и грубо залечена – в постоянных боях просто некогда было возиться с ранеными.
Взгляд его тоже изменился. Раньше в нем мелькала самоуверенность, свойственная молодости. Теперь она сменилась неколебимым, как рокрит, расчетом, с полным осознанием собственных сил, которую дарит лишь жизнь, в которой приходится день за днем превосходить собственные же способности, день за днем делать невозможное, день за днем всеми силами бороться за собственную жизнь, день за днем поворачиваться спиной к одному страху, чтобы лицом встретить куда больший страх. Выживать в кромешном аду и каждую секунду смотреть в лицо врагам, которых многократно больше.
Так они жили два года, выбивая ксеносов с каждого клочка земли, из каждой горной расщелины. Они не имели права сдаваться, значит, путь был лишь один. Смертоносная эффективность хищников и стойкость Фенриса вместе с кровью наполняли тела Волков по воле Императора. Именно поэтому они, как обычно, сделали свою работу великолепно. Иначе они и не могли.
Осколок этого был и в Антее. Только он еще не научился холодно относиться к потерям. Сигурд видел это по рассказам Антея о погибших. И сейчас на его лице застыло всё то же скорбное выражение.
Он начал рассказывать, пропустив подобности высадки и других атак, поняв без лишних слов, что интересовало брата. Он говорил, даже не обратив внимания, что больше ни слова не сказал на готике, безжалостно мешая ювик и вурген. В глазах пламя костра разбрасывало блики, словно он и по сей час участвовал в схватке.
То, что было на планете, не на много отличалось от тренировок, но врагов было больше и времени на передышки почти не оставалось. Здесь нельзя было просто взять и отменить бой, и отдохнуть воин мог лишь тогда, когда кто-то другой занимал его место.
Когда они только оказались на планете, а его, словно трэлла, заставили разгружать транспорт, он решил, что здесь через минуты с ним все будет кончено, но он ошибся. Здесь Волки растеряли свою шутливость и задиристость. Здесь каждый, бывший при оружии - боец и боевой брат, и они не делали различия в том, кто помогает готовиться к битве. Волки и сами быстро разгружали транспорты, и те вновь взмывали вверх, за подкреплением. Они быстро развернулись и атаковали – все было привычно. Месяц за месяцем шли однообразные бои.
Какое-то время он еще удивлялся, когда понял, что его стараются держать подальше от самых яростных схваток. Потом заметил, что Волки прикрывают его, как собственного брата, и, окончательно успокоившись, с удвоенным старанием делал свою работу, истребляя тех врагов, что были ему по силам.
Выстрелы его винтовки спасли многие жизни – он безошибочно угадывал удачные позиции и выбирал тех врагов, с которыми в ближнем бою не смог бы тягаться.
