Он почти не покидал своего места у костра, отлёживаясь. Все же, его тело не было способно переносить такие нагрузки и такие дозы стимуляторов. Все это время Волки неотрывно находились возле него, хотя он чувствовал стыд из-за своей слабости. Они же и сообщили ему, в конце концов, что его брат жив. Нашли его они не быстро, но информации было очень много, и разбираться пришлось долго.
Оказалось, что Сигурд не сильно отстал от старшего брата. В боях на планете он участвовал не реже, так и не подпустив к штабу врага. У него был свой круг боевых знакомцев, хотя отношения с ними были куда менее теплыми, чем у Антея. И все же – примарх проявил интерес и к нему. Правда, мальчишке пришлось еще сопровождать делегации множества чиновников, и Антей ему чистосердечно сочувствовал.
Когда все было закончено, и каждый Волк вернулся на свое законное место в стае, пришла пора вспомнить павших собратьев. Антею, как преемнику одного из вожаков, пришлось тоже говорить – скальдов было мало, да и он почувствовал, что обязан сказать несколько слов сам. Ко всему прочему, похоже, что каждое его слово, каждый жест, приближали его к Волкам. Он одергивал себя при этой мысли – не все они были благосклонны к нему, глупо было рассчитывать на то, что когда-то он станет равным им.
А потом его нашел Сигурд.
Он рассказал ему всё, но рассказ этот не занял много времени – он не умел приукрашивать события и растягивать повествование. Он сам словно бы пережил это все заново, но всего в слова облечь не смог, как ни старался. Сигурд больше не задавал вопросов, и тогда Антей заставил его в свою очередь рассказать обо всем случившемся.
Тот лишь пожал плечами, но не отказался. Его рассказ оказался еще короче. Ни живописных боев, ни подвигов ему совершить не удалось. Единственными его подвигами были расшифровки поврежденных сообщений, да быстрое развертывание вспомогательной приемной точки, когда основную уничтожило на редкость меткое попадание вражеского снаряда. Он и один из Волков сработали очень быстро, затратив меньше пяти драгоценных минут на всю работу, когда под ураганным огнем восстанавливали связь. Да и подвигом-то это не было, об этом в отчетах было лишь несколько строк, что тогда-то, на таком-то участке был использован дополнительный комплект аппаратуры связи.
Этот случай был почти штатным и случился едва ли не сразу, после высадки, когда ксеносы еще имели наглость подобраться так близко. Участок связи был важен сам по себе, вплоть до критической значимости, и восстановить его в условиях войны было столь же необходимо, сколь и сложно.
Собранную антенну удерживал вертикально один из Волков, пока Сигурд лихорадочно искал, чем закрепить ее основу. Обычно их сажали на заранее подготовленные и вбитые в землю штыри. Но сейчас они уже не существовали – взрыв уничтожил и прежнюю антенну, и площадку, на которой она была установлена. На ее месте остался небольшой котлован, который, словно ухмыляясь, ощерил прутья арматуры.
Рыская в поисках подходящего инструмента или хоть чего-то, способного помочь, Сигурд мельком бросал взгляд на рискующего жизнью Астартес. Тот стоял в полный рост. В броню вгрызались тяжелые пули. Множество попаданий разрушало керамит, и в воздух уже начали взлетать фонтанчики крови.
Он почти поддался отчаянию, когда чуть ли не споткнулся о то, что иначе, как чудом, здесь оказаться не могло. Это был инструмент, тот самый, которым в землю вбивают штыри, которыми крепят те самые антенны. Больше того, здесь же стоял целый ящик пиропатронов к нему и связка ребристой арматуры – все, что ему было нужно. Он был удивлен, что не увидел этого раньше, если уж оно оказалось здесь, но раздумья оставил на потом.
Он бросился обратно, туда, где с трудом уже, держась за саму антенну, стоял, низко опустив голову, Волк. С приоткрытых губ стекали струйки крови, расплывавшиеся в немилосердно хлещущем ледяном дожде.
Последние два-три метра Сигурд проделал уже на коленях, скользя по влажному феррокриту, и моментально приступил к работе.
Он никогда не пользовался этим странным приспособлением, но сумел с ним совладать. Все четыре точки опоры оказались надежно прихвачены к поверхности.
Сигурд поднял взгляд на все еще стоящего Волка. Тот лишь слабо улыбнулся и разжал руки, окованные керамитом.
Бесполезно было подхватывать падающее тело. Едва оно коснулось земли, на вороте доспеха окончательно погас индикатор жизнедеятельности. Волк был мертв, продержавшись из последних сил столько, сколько понадобилось, чтобы восстановить связь. Ни одного стона не сорвалось с окровавленных губ.
Эта потеря оказалась для Сигурда наиболее тяжелой. Он был свидетелем и других смертей, но не воспринял их, как нечто особое.
А в тот раз он впервые так остро ощутил желание завыть и с большим трудом поборол его. Это звучало бы слишком вульгарно в его исполнении, слишком фальшиво, хотя и было бы от чистого сердца. Вместо этого, он быстро оттащил тело легионера в укрытие, чтобы случайные попадания не изуродовали его.
