Злобно зашипев сквозь зубы на медлительных подданных, она, сначала осторожничая, потом все быстрее пошла туда, в сплетение битого феррокрита. Немного не дойдя до места, она, подпрыгнув, вцепилась в обломок, и, подтянувшись, быстро перебирая руками и ногами, полезла по стене. Кто бы ни подсматривал и не стоял тут, она ударит неожиданно, сверху.
Неожиданность плохо удалась. Из-под ползущей темной фигуры сыпались мелкие осколки, иногда сносящие куски покрупнее, но даже если бы она спугнула кого-то – она бы его уже увидела. Поднявшись на самый верх, ей пришлось констатировать факт: здесь было пусто. Присев на корточки она легко скатилась на ту сторону по пологому склону. Отправив пинком в полет очередной камешек, ведьма обернулась на странный звук.
Он был похож на смех, но не был им. Похожее она слышала в тех сновидениях, что были призваны мучить ее после неудачных охот, когда не удавалось испить очередную душу.
Так смеялись орды порождений Губительных Сил, но этот смех был несколько иным, хотя и вселял очень красноречивое чувство страха.
Смех был всюду, будто над ее неудачей насмехался каждый камень, каждый, присыпанный пеплом и рокритовой пылью, труп. Уже неосознанно она вновь выхватила из ножен длинные клинки и сжала их, в надежде, что они ее защитят, но понимала – что бы это ни было, к человеческим существам, да и всему ей известному оно отношения не имеет. Хуже того. Впервые в жизни она поняла, что бессильна перед этим. Побежит – оно ее настигнет. Останется – наверняка оно убьет ее. Позвать на помощь она могла, но не было гарантии, что успеет хотя бы это, и уж точно – спасти ее не успеют и не смогут.
Кружась вокруг себя в поисках врага, ведьма теряла самообладание. Срывающимся шепотом она произносила вперемешку формулы управления силами и различные непотребные ругательства, но уже понимала, что попала в засаду.
Услышав с той стороны, откуда она пришла, крики боли и ужаса – она уже не удивилась. Разумно. Почти. Убрать сначала ее подручных. Но это даст ей время – крупицы, но хоть что-то, пока, что бы там ни шло за ней, занято этими несчастными. Есть время нырнуть в паутину, а там она будет в безопасности.
Вбросив снова клинки в ножны, ведьма мягко отвела пальцы от их рукоятей и замедленно выдохнула, успокаиваясь, чтобы все прошло правильно.
Когда перед глазами все поплыло и неведомая, до этого дня, боль поселилась внутри черепа, ведьма поняла что проиграла.
Такое с ней было очень-очень давно. Она еще только осваивала свое мастерство, и, не умея управляться со всем своим, теперь уже привычным, арсеналом постоянно служила объектом нападок. Ей приходилось проигрывать бои и зализывать раны, но потом все это осталось позади и вот теперь - вернулось.
Ощущение прошлого было ярким, как кровь на снегу. Странный гул в голове вынудил ведьму поспешить, но, не смотря на все, что она пыталась сделать, вход в паутину никак не хотел открываться. Она даже не могла нащупать нужных ниточек в подпространстве, да хотя бы и найти их следы. Руки, совершающие безнадежные пассы, раздваивались перед глазами раз за разом, превращаясь в размазанный веер.
Отчетливым были лишь звуки, словно некто специально заставлял ее это слышать: мягкий рокот рычания, крайне похожий на тот, что издают урчащие от удовольствия крупные хищники, и тихий шелест мелких осколков – гораздо тише, чем издавали осыпи под ней самой. Очень-очень медленно ведьма обернулась и застыла.
Ее раса была гораздо старше мон’кеев и гораздо мудрее. Порождение одного из богов Хаоса не в счет – ошибка, страшная, но всего лишь ошибка из-за гордыни, из-за великого множества знаний…
Все эти знания сейчас лежали мертвым грузом, бесполезные, как простой хлам. То, что увидела одна из тех, чьим оружием было знание, рушило все, чего она и ее народ достигал и постигал многие века и тысячелетия.
Никогда прежде ее раса не встречалась с подобным. Возможно, потому что не осталось бы свидетелей этой встречи, но чужеродность существа ощущалась очень остро. Ощущения эльдарской ведьмы затапливало отчаянием и ужасом, но над всем этим довлело омерзительное присутствие необъятной мощи Варпа, и не было ни малейшего сомнения, что именно эта тварь являла собой его носителя. Больше чем носителя. Этот зверь был концентрацией всего, что представлял из себя Хаос, и злоба, плескавшаяся в янтарных глазах на окровавленной морде, не оставляла сомнения.
Он пришел из глубин Океана Эмоций чтобы забирать жизни, и не уйдет, не насытившись. Он уничтожит все, чего коснется, а чтобы, наконец, удовлетворить свою жажду, он заберет с собой очень многое, не делая различий между величайшей и сильнейшей из ведьм и последним полудохлым псом. На мгновение ей стало интересно – а как оно поступит с людьми, но мысль додумать она не успела. Гигантское создание, она вспомнила, что людишки зовут таких волками, подошло к ней, ступая так легко, будто ничего не весило, и почти не тревожа мусор и грунт.
