Возвращаться в реальность пришлось долго и через силу. То, что его ждало в ней, скорее отталкивало, и на одно мгновение слабоволия он пожелал себе умереть, но желание не сбылось, и ему пришлось заставить себя подняться. Его ждала работа.
Поднявшись с пола. Он обнаружил, что больше не один. Рядом с ним сидел Дар Шеет и участливо смотрел на него.
- Я слышал, вы нашли виновных среди своей Стаи и казнили их. Позволь высказать сожаление по этому поводу. Это невероятно. Чтобы легионер убил собрата – такого просто не могло быть.
Сигурд смерил его взглядом, но промолчал. Во рту пересохло после мучительного допроса.
- И вы схватили главаря заговорщиков.
Услышав это слово. Сигурд словно почувствовал мощный электроразряд, и все же нашел в себе силы говорить.
- Сержант, я требую, чтобы вы вернулись обратно на флагман и не покидали его.
Удивленный таким быстрым изменением в поведении младшего вожака, Несущий Слово посторонился. Он хотел что-то возразить, но Сигурд уже жестом подозвал двоих Волков, и решимость на их лицах заставила сержанта промолчать.
- Проводите нашего гостя на посадочную палубу и проследите, чтобы он без проблем вернулся на флагман. Передайте приказ капитану – запрет на перемещение еще в силе, за исключением меня и моего брата.
Под взглядом вожака, не имеющим второго толкования, Несущий Слово едва заметно улыбнулся и пошел уже знакомой дорогой, сопровождаемый Волками.
Сигурд приказал трэллу принести флягу с чистой водой. Приказ был исполнен очень быстро. Быстрее чем хотелось бы.
В очередной раз оказавшись у двери карцера, он на мгновение задумался о том, сколько еще раз придет сюда. На сколько хватит Драгнира и его самого. Сколько еще понадобится невыносимых мучений, чтобы убедиться, что легионер все еще предан Стае. Что его предали его же вожаки.
Когда Сигурд открыл дверь карцера, Волк лежал на боку, безучастно глядя в противоположную стену. Увидев своего мучителя, он всхлипнул и вжался в угол, пытаясь слиться с ней. Он выставил перед собой руки, стараясь отбиться, но успокоился, как только рука вожака коснулась его. Было больно видеть этого могучего воина таким, скатившимся до низших инстинктов, сброшенным в эту пропасть стараниями тех, кому он клялся в верности.
Прижав к его губам горлышко фляги, Сигурд немного запрокинул ее.
Инстинкт, спасавший жизни миллионам поколений живых существ, сработал безукоризненно. Волк глотал воду жадно, как теленок саенети, нашедший вымя матери, пьет молоко. Как только он напился, Сигурд отпустил его.
Вновь вжавшись в угол, легионер наблюдал за каждым движением вожака. Когда к нему в очередной раз протянулась рука, еще в прошлый раз причинившая столько боли, он отдернулся, но избежать ее не сумел.
На сей раз было проще. Волк больше не мог сопротивляться, его разум был открытой книгой. Точнее – сломанным ящиком, из которого вытряхнули содержимое. Теперь его можно было спокойно перебирать и изучать. Выбросить или сложить обратно. Можно было даже попытаться восстановить этот самый ящик обратно, но он никогда уже не станет прежним.
Теперь, когда дело было сделано, когда Волк уже не мог соврать при всем желании, Сигурду оставалось только признать, что он, как никто другой, мог быть назван сыном Русса. Сыном палача. Сильнейшее отвращение к самому себе затапливало сознание.
Драгнир был невиновен. Он ответил на все вопросы, заданные и не заданные. Он не был причастен к смерти Рунного Жреца. То, что говорил Антей – подтвердилось, но с тех пор годы прошли бесследно, и Волк действительно стал совершенно иным. Он был предан Стае и ее вожакам всей душой. Он испытывал угрызения совести – Сигурд видел это. Он пытался, хоть и безуспешно, погибнуть на поле боя, лишь бы избавиться от груза вины, но его Вюрд был иным, и он поклялся сам себе, что до последнего вздоха будет верен своим вожакам, не посягнет на их власть даже в мыслях.
Больше того. Его Волки тоже не были виновны в смерти Хендваля. Все пятеро легионеров, приговоренные и казненные без суда, просто не могли быть там, где он умер. Они стояли на своих постах и были все это время на виду.
Это окончательно привело Сигурда в замешательство и вышвырнуло его сознание в реальность одновременно с пришедшим звуком открывшейся двери камеры.
На пороге стоял Антей, рассматривая обоих Волков. Драгнир лежал без движения. Его застывший взгляд был устремлен в потолок, а дыхание было слабым, на грани исчезновения. Сигурд осторожно опустил его веки.
- Он мертв?
Младший вожак обернулся к Волкодаву, раздосадованный его пренебрежительным тоном.
- Нет. Но это не на долго. Едва ли он переживет ночь, но он больше не страдает. Он ничего не осознает.
Антей вошел в камеру, и его нескрываемая злоба заставила Сигурда вздрогнуть.
- Это не важно. Ты узнал хоть что-нибудь?
Горькая улыбка Сигурда заставила его насторожиться, но младший вожак, совершив столько ошибок, зашел еще чуть дальше. Воспользовавшись своим даром, он заставил Антея увидеть то же, что видел сам. Понять то, что понял он сам.
