Он не стал давить на Волчьих Жрецов или человеческих медиков. Лишь делом времени было восстановление организма Астартес. Времени у них будет еще очень много. Механикум оценили работу по извлечению закладок в месяцы. На всех трех основных кораблях картина была одинаково удручающей. Они застряли надолго, и мысли о том, что сейчас происходит с братом, заставляли Сигурда метаться по восстановленному рабочему кабинету. Он старательно избегал лишних контактов со Стаей и экипажем. Он не находил себе места. Догадки одна хуже другой лишили его покоя уже давно, но он ждал.
В первую очередь он ждал, когда легионер придет в себя. Он был без сознания очень долго, хотя это не было работой анабиозной мембраны. Чрезвычайно истощенному организму негде было брать ресурсы, и, чтобы вывести его из такого равновесия, похожего на смерть, Сигурду пришлось самому помочь ему. К счастью, его познания в медицине и физиологии Астартес были весьма обширны. Через три недели состояние Несущего Слова начало обнадеживать и уже не грозило смертью. Еще через три дня он впервые открыл глаза. Его трясло от холода, несмотря на то, что температурный режим в камере отличался от корабельного. Здесь было намного теплее, хотя и не жарко – то, что можно было бы определить как комфортную для смертных температуру, но при любых ожогах, пока рецепторы восстанавливаются, организм воспринимает окружающий мир довольно странно. Еще он чувствовал боль во всем теле, что тоже было вполне объяснимо. Он молчал об этом, но ему необязательно было говорить о чем-то – Сигурд все равно прекрасно это понимал. Несколько теплых шкур и сильное обезболивающее, еще на несколько дней заставившее Несущего Слово забыться в спокойном сне, были маленьким даром милосердия. Все это время Сигурд думал о том, что происходит с Антеем. Как обращаются с ним. Не будучи склонным к самообману, он сам же отвечал себе, что с его братом никто и никогда не был тактичен, и, тем более, хоть немного участлив.
Они причинят ему куда большую боль. Заставят подчиниться. Отдадут Нерожденному.
От злости ему иногда хотелось войти в камеру, где его ждал беспомощный Тарон Сар и прикончить его так болезненно, как сможет только он, но каждый раз он одергивал себя, заставляя не уподобляться врагу. Иногда он заходил в карцер именно с этой мыслью, но останавливался, как только видел этого легионера на расстоянии вытянутой руки. Все еще скованный по рукам и ногам, даже на шее был грубый металлический ошейник, он сидел на полу. Драгнир сам, не доверяя никому, приковал его к кольцу в стене, словно животное, но и на это легионер не жаловался, как не жаловался вообще ни на что.
Он бестрепетно приподнимал голову, когда Сигурд появлялся на пороге камеры с иньектором в руках, хотя в капсуле всегда мог оказаться яд. Точно так же, без малейшего подозрения, он принимал пищу – простую синтетическую кашицу, которую приносил ему сервитор.
Оставалось решить – будет ли Сигурд довольствоваться самостоятельным ответом Тарон Сара или применит к нему ту же методику допроса, что и к Драгниру. Для первого – нужно было доверять врагу, что было слишком сложно. Прибегать ко второму Сигурд не хотел, тревожась за себя самого.
Он тянул практически пять месяцев. Решившись, он, наконец, вошел в камеру.
Тарон Сар спал, лежа на полу и обхватив себя руками. Сжавшись, он забился в угол, как загнанный зверь, но тут же поднялся, едва разблокировался замок на двери. Вообще-то, в помещении было подобие койки – лист голой стали размерами достаточный, чтобы на нем уместился легионер, но длина цепи не позволяла этого сделать.
Несущий Слово сел, внимательно глядя на того, кто волею судеб распоряжался его жизнью. Неожиданное появление вожака Стаи говорило само за себя.
- Лорд Сигурд. Пришло время для допроса?
Все то время, пока он был здесь, они почти не разговаривали, либо говорили ни о чем – о том, как идут работы по очистке кораблей от опасных сюрпризов, о том, сколько прошло времени…
Вожак прошел вперед и сел на койку напротив легионера, внимательно глядя в невинно-зеленые глаза.
- Я оставлю это как крайнюю меру. Я хочу выслушать все, что ты скажешь – сам, без применения силы. Попытаюсь быть милосердным.
- В последний раз?
Вопрос был задан с улыбкой, но Сигурду было не весело, и легионер тоже посерьезнел.
- Хорошо. Если вы готовы поверить мне на слово, господин. Едва ли я могу многое рассказать о легионе и том, как мы оказались предателями. Я могу рассказать только о себе.
Дождавшись кивка, он продолжил.
