Арон сидел на траве, заложив ладонью книгу, и внимательно слушал устроившегося рядом незнакомца. Вид у обоих был такой, словно они давно знакомы и беседуют подобным образом каждый день. Несколько минут Мэа-таэль с растущим изумлением наблюдал за благостной картиной, потом решил подойти ближе.
– Мэль, – произнес маг, оборачиваясь к полукровке, – ты что-то хотел?
– Да. – Мэа-таэль бросил быстрый оценивающий взгляд на чужака. Уже несколько лет никто не появлялся в замке без его ведома. Стало быть, незнакомец прибыл с киретским караваном. – Да, хотел, но вы так мило беседуете…
Фраза, полная насмешливым предупреждением, повисла в воздухе. Мэа-таэль и сам не мог бы объяснить, с какой стати он полез на рожон, но непонятное поведение мага его злило, а злиться молча и незаметно для окружающих полуэльф хотя и умел, но не любил.
– Мэль, радость моя, ты что, ревнуешь? – Арон медово ему улыбнулся. – Уверяю, милый, для этого нет причин.
Мэа-таэль резко, словно его ударили, отшатнулся, зло сплюнул.
– Бесов извращенец!
И, развернувшись, зашагал прочь, делая вид, будто не слышит смех Арона. К демонам этого мага! Ведь знает же прекрасно, как Мэа-таэля раздражает подобное!
«Знает, поэтому и продолжает», – подсказал рассудительный голос логики, который полуэльф, все еще кипя от возмущения, заставил замолчать.
– Мое присутствие обидело вашего друга? – неуверенно спросил Сэймин, когда Арон перестал смеяться. Было заметно, что последняя его фраза выбила из колеи не только Мэля.
– Моему другу следует контролировать свои эмоции, – пробормотал воин.
Дневник прежнего Тонгила мало говорил на тему личностных отношений, поэтому реакция Мэля оказалась для северянина изрядным облегчением – хотя бы с полукровкой его связывали чисто дружеские, без всякой двусмысленности, отношения.
Вчерашняя фраза пажа о наложнике княжеского рода неприятной занозой сидела в памяти наравне с воспоминанием об эльфенке в его постели. Оставалось надеяться, что это хотя бы один и тот же юнец.
Отчего прежнему Тонгилу было не довольствоваться симпатичными служанками или, если уж на то пошло, не завести гарем из прекрасных невольниц? Но нет, магу нужно было оригинальничать. А теперь его наследство досталось Арону, никогда не чувствовавшему склонности к собственному полу.
– Боюсь, меня уже начали искать. – Сэймин виновато пожал плечами. – Благородный тар Аримир, заканчивая молитвенные чтения, всегда требует лекарства.
Арон кивнул и вежливо попрощался с южанином, который, по его словам, являлся лекарем.
Тар Аримир, назначенный благодаря родству с киретским князем главой каравана, был свято уверен в наличии у него десятка неизлечимых заболеваний и потому тратил немалые деньги на редкие травы и лекарства. Отправляясь в дальний путь, он не мог не захватить своего лекаря, не особо интересуясь желанием того ехать в столь «неоднозначное место».
Сэймин оказался человеком словоохотливым и успел рассказать Арону немало интересного, случившегося во время путешествия. О живущих в Рисских болотах чудовищах, которых ему удалось увидеть краем глаза в отдалении, – и слава богам, что только так! О волчьей стае, последнюю неделю следовавшей за караваном. О неожиданном разливе реки, из-за чего количество собранной дани сократилось на треть…
Впрочем, жизнь давно приучила Арона не верить людям на слово. Киретцы пробудут в замке до тех пор, пока маг Тонгил не позволит им отправиться восвояси – для выяснения деталей времени достаточно. А заниматься этим станет Мэль – в дневнике Тонгила-прежнего упоминалось, что полуэльф отвечал за деятельность обширной шпионской сети.
Третий день Солнечной недели. Бесконечно длинный гимн, да еще на архаичном аккейском языке, от раскатистых звуков которого до боли дерет горло… Заключительные слова гимна Ресан выговорил с таким искренним чувством, что сам удивился, – но очень уж хотелось быстрее закончить и сбежать в свою комнату.
Увы, мечта о большом кувшине с прохладной водой, способной облегчить страдания высохшего горла, мечтой так и осталась. Кувшин в комнате нашелся, но пустой. Ресан вполголоса произнес слова, которые отпрыску порядочной семьи знать не полагалось, и отправился за водой.
Еще будучи в покоях тара Аримира, юноша углядел из окна кусочек внутреннего двора восточной башни, а в нем – колодец. У колодца толпились слуги, там же играли их дети, еще слишком маленькие, чтобы помогать родителям, но достаточно большие, чтобы мешать остальным взрослым. В замке отца Ресана семьи слуг жили в отдельных постройках у самой крепостной стены, без серьезной надобности к главному зданию соваться не смели. Здесь оказалось не так.
