Он резко отстранился, оставив меня уже саму вжиматься в стену под напором эмоций, что забурлили в венах вместе с кровью.
Больше я не стала его останавливать, позволила удалиться, а сама с видом пришибленного веткой воробья вошла в комнату, где меня уже ждала Талина.
– Поговорили? – поинтересовалась она.
– Д-да, – все еще под впечатлением откликнулась я и села на свою кровать. – Поговорили…
Талина не стала меня расспрашивать. По крайней мере, сразу. Позволила все обдумать и сделать свои выводы, а уже в купальне не выдержала и задала вопрос: о чем мы со Змеем говорили? Я не стала юлить и честно призналась, что все это время знала о метке и о том, кто изначально должен был стать моим наставником. А еще о страхе, будто Змею пришлось взять меня в ученицы вопреки его желанию.
– Понятия не имею, что у Змея на уме, – произнесла Талина из-за плетенной из гибких ивовых ветвей стены. – Он даже мне ничего не объяснил.
Как только мы отмылись от грязи, нам предложили расслабиться после долгого пути в горячих бассейнах. И хоть они считались индивидуальными, но были такими большими, что в них с легкостью могли поместиться двое, а то и трое взрослых людей. Вода в бассейнах была мутно-белой, будто в нее вылили молоко, а в воздухе витал приятный аромат лаванды, мяты и герани – со слов Талины. Сама я, кроме мяты, других запахов не угадала.
– Не удивлюсь, если Змей, правда, забыл про метку, – со стороны Талины послышался тихий плеск. – Когда наставник про нее упоминал, Змей был слишком зол, чтобы его слушать.
– А у вас со Змеем был один наставник? – удивилась я.
– Да, – немного помолчав, ответила Талина. – Тот еще мудак…
– Знаю, Змей о нем рассказывал.
– Хм, – заинтересованно протянула она, и вновь послышался плеск, после чего ее голос зазвучал ближе. – А обо мне он что-нибудь рассказывал?
– Нет, – пожала я плечами, забыв, что за оградой меня не видно. – Только о наставнике, каким он был редкостным козлом.
Талина вдруг громко и заливисто рассмеялась, но отчего-то в ее веселости почудилась горечь.
– Назвать его козлом – все равно что по голове погладить. «Мудак» – и то не отражает истинной натуры Клавриса.
Она досадно цокнула языком:
– Гад редкостный, но кое в чем я ему благодарна.
– Благодарна? – удивилась я.
По голосу Талины, который стал низким и грубым, я бы не сказала, что она ему благодарна. А вот в ненависть поверила безоговорочно.
– Да, – надломленно ответила Талина, но потом заговорила обычно: – Я благодарна ему за то, что он забрал меня в Обитель. За все остальное я хочу его убить.
Я почувствовала, как по обнаженным плечам скользнул холодок, и опустилась ниже, прячась в теплую воду. В последних словах Талины было столько ненависти и яда, что на мгновение даже стало жаль Клавриса. Но я понимала: не могли двое учеников возненавидеть наставника настолько сильно без особой на то причины. Змей однажды поведал о деспотичности Клавриса, интересно, что же тот сделал Талине.
– Тали… – осторожно позвала я, желая все-таки выяснить о ней хоть что-нибудь, но Талина меня опередила.
– Не хочу об этом говорить, – отрезала она. – Не потому что я тебе не доверяю, а потому что не хочу вспоминать.
Я погрузилась в воду еще ниже, до середины подбородка, и тихо произнесла:
– Хорошо.
После чего немного подумала и добавила:
– Тогда можно спросить о метке?
– Дерзай, – не стала возражать она, и за стеной опять послышался плеск.
– Мне показалось, будто Змей был недоволен… ну… – замялась я, подбирая слова. – Когда ставил клеймо.
– При стражах-то?
– Ага.
– Ничего удивительного, – хмыкнула Талина. – Никому из нас не понравилось бы клеймить ученика на людях. Слишком это личное… Все равно что заняться любовью на публике.
– Лю… Что?! – резко выпрямилась я, отчего белая поверхность воды беспокойно взволновалась.
– Не бери в голову, – усмехнулась за стеной Талина. – Просто более точного сравнения я не придумала.
– А-а, – задумчиво протянула я, чувствуя, как щеки опалило жаром.
Прислонившись к каменному борту бассейна, я взглянула на потолок, где цветным стеклом был выложен узор: вьющиеся растения и маленькие птички, порхающие между листьев и пышных цветков, а в середине этой красоты была радужная сфера – знак мира. Из ее центра на стены и пол купальни падал свет, окрашивавший камень и дерево в яркие цвета радуги.
– Когда Змей ставил метку, у меня внутри будто пламя вспыхнуло, – поделилась я впечатлениями. – Это так странно…
– Пламя, говоришь, – задумчиво промычала Талина. – А вот метка Клавриса была холодная, словно кусок льда. Я потом весь вечер не могла отогреться.
Она вылезла из бассейна и прошлепала босыми ногами по каменному полу купальни.
– Когда ставится клеймо, обе стороны чувствуют одно и то же. Говорят, ощущения зависят от наставника, его характера, мыслей и даже силы желания сделать того или иного человека своим учеником. Но это все только слухи.
Я услышала, как она остановилась за моей дверью.
