Бывало, ловила осуждающий взгляд Ривара, когда тот смотрел на Змея. Пусть я много раз ему объясняла, что все в порядке и волноваться незачем, он все равно не одобрял наши с наставником тренировки. Но это только потому, что не знал, какой у меня дар. А я боялась о нем рассказать. Рив же считал, будто моим талантом были алые всплески, которые мучили меня в поселении. Поэтому приходилось молчать, за что становилось совестно. Ведь Рив сразу рассказал о своем даре, стоило спросить, а я так и не смогла ему довериться, потому что боялась – хоть и знала, что Ривар никогда меня не предаст. Наверняка он часто задавался вопросом, почему я ничего не рассказывала о своем даре, но тоже не допытывался – молчал, позволяя мне сохранить мою тайну, и ждал, когда я сама решусь ему открыться.
Талина вернулась в Обитель через месяц после прибытия Змея. Она тоже была сильно измотанная, похудевшая и чем-то озадаченная. На все мои вопросы, что произошло, она отмалчивалась. И лишь после третьей попытки ее разговорить, попросила ничего не спрашивать. Она не рассказала о задании даже Ривару.
Змей тоже упорно отнекивался, скрывая суть проблемы. Правда, потом заикнулся: если что-то и происходило, то меня это не касается.
Я почувствовала тревогу, подумав, будто случилась беда с Эльмой. Однако наставник уверил: дело было не в ней. А перевод сестры в столицу все еще рассматривался Советом. На вопрос, почему так долго, он пояснил: всему виной осада Черного Камня. Разрушители впервые открыто обратились к нам, и правительство заинтересовалось тем, что хотели одержимые. Поэтому Совет решил: раз Эльма стратег, пусть она соберет больше сведений о жителях Вельнара.
Эта новость обрадовала и опечалила. Вроде сестра жива, но ей не позволили покинуть приграничное поселение, где было опасно. А еще я очень соскучилась по ней. Хотелось, чтобы Эльма скорее оказалась ближе к Обители, тогда я бы смогла изредка к ней наведываться в свободное время. Хоть Змей и говорил, что, став асигнатором, придется забыть о родственных узах, однако за все время пребывания в Обители, сколько бы раз я ни спрашивала о сестре, он всегда терпеливо и подробно рассказывал о ее судьбе.
Змей беспокоился обо мне. Пусть он тщательно это скрывал, однако я чувствовала. Особенно сейчас, когда рядом был Клаврис. Если раньше Змей старался скрыться после тренировок, теперь он почти не отходил от меня. Встречал по утрам, отводил домой по вечерам. Риву это не нравилось. Он жаловался, что от постоянного присутствия моего наставника ему уже дурно, но я лишь посмеивалась над его недовольством. Рив будто ревновал. Хотя я, наверное, была недалека от истины. Ведь из-за столь рьяного контроля мы с Риваром почти не общались.
Зато Клаврис меня больше не беспокоил. Только, проходя мимо, иногда подшучивал, будто Змей не ученицу завел, а ручного питомца. И открыто забавлялся рвением моего наставника оградить меня от него и спрятать. Но я не обижалась на двусмысленные намеки старшего асигнатора и, следуя совету Змея, старалась не обращать на него никакого внимания. Талина же, понаблюдав за нами, удивилась попыткам Клавриса нас задеть. Когда она забрала Ривара в Обитель, он не был столь навязчивым, поэтому Тали посоветовала лишь набраться терпения и не поддаваться провокациям старшего асигнатора. А так в целом все было спокойно. Если Змей уходил на задания, то ненадолго и лишь когда в Обители не было Клавриса.
За изнуряющими тренировками я не заметила, как пролетело время и до бала в честь Райга Древнего остались считаные дни. Откровенно говоря, о приеме позабыли все. Даже Ривар. А когда спохватились, то началась настоящая суета. На праздник должны были явиться все асигнаторы с учениками, что было важным.
Это делалось для того, чтобы затворники Обители хоть иногда становились ближе к простому народу. Должны же люди, а особенно высокопоставленная знать, хоть иногда видеть тех, кто поддерживал порядок в Сареме и обладал властью, сравнимой лишь с властью королевской семьи. Заодно так старались уменьшить страх, внушаемый асингаторами, чтобы окончательно стереть воспоминания о Багровом Веке.
Мне, конечно, претила вся эта чопорность и показушность. Ведь о ловцах там наверняка даже не вспоминали, хотя именно они сражались с настоящим врагом – Мором. Иногда ценой своей жизни. Но я понимала, почему о них молчали. Честь ловца отныне равнялась изгнанию, а внушаемый жителям трепет и восторг – забвению. И все из-за опасности заражения.
Я старалась отринуть обиду за ловцов. Все равно не могла ничего изменить. Однако с каждым днем ощущала большую тягость. В итоге не выдержала и поделилась тревожными мыслями с Талиной, пока Змей был на очередном задании. Стало легче, когда она меня выслушала и даже смогла отвлечь, подняв другой важный вопрос – о бале. Пообещала Змею голову оторвать, если тот не купит мне должного наряда.
– Наверняка Змей забудет о платье, как о метке, – посетовала она, ведь пока ученики не стали асигнаторами, их содержали наставники.
