Однако Змей не стал меня пытать. Только заставил вспомнить и повторить упражнения, которые мы с ним проходили раньше. Даже похвалил, что я ничего не забыла. Наверное, сжалился, вспомнив о моем предстоящем дежурстве в купальне вечером. Зато на следующий день устроил знатную трепку. Швырял в грязь. Лупил, как нашкодившего котенка, совершенно не жалея. Еще подгонял: «Поднимайся и нападай!» Я честно старалась. Пыталась отбиваться и выполнить единственное условие: хотя бы раз задеть Змея. Но постоянно терпела неудачу.
В итоге на протяжении целой недели я чувствовала себя жуком с оторванными лапками, отчаянно ползающим на брюхе в грязи. Возвращалась домой разбитая, выпачканная, уставшая и не раз брала свои слова обратно о том, что тренировка Форса изматывающая. По сравнению с тем, что уготовил для меня Змей, попытки надзирателя замучить нас казались сущим пустяком. После задания наставник будто озверел. И если во время тренировочной схватки с ним я почти не обращала внимания на боль – поддавалась боевому исступлению, от которого в жилах закипала кровь, то, оказываясь дома, я буквально помирала от ломоты в мышцах, нытья ушибов и синяков.
Неделю! Змей истязал меня.
Неделю! Я молчала и терпела.
Неделю! Ощущала себя пугалом, попавшим под горячую руку пахаря.
И за эту неделю, чтоб ее… Я почти возненавидела Змея, хоть и понимала: без подобного рода тренировок мне не стать сильнее. Нужно уметь не только бить, но и терпеть. Зато, благодаря истязаниям наставника, я научилась дольше держать концентрацию. Почти час, когда еще семь дней назад моим пределом было не больше двадцати минут.
– Пока я был в Тормире на задании, то все думал… – заговорил Змей во время перерыва.
Я прислушалась, отдыхая на поваленном грозой дереве. Разминала плечи, ноги, руки, снимая с них часть ломоты. Пыталась выровнять дыхание, а заодно оттереть щеки от грязи. Наставник вынудил меня «схлынуть» – сбросить концентрацию, чтобы о чем-то поговорить. До этого мы минут десять норовили друг друга если не убить, то покалечить. Точнее пыталась я, а Змей лишь лениво отмахивался. Хотя парочку раз ему все же пришлось напрячься, когда мой кулак пролетал в опасной близости от его лица, что Змей не оставил без внимания.
– Думал, каким бы мог быть твой дар, – подошел он ближе и склонился ко мне. – Как считаешь, какой он?
На мгновение я призадумалась. Змей неспроста спрашивал, однако найти смысл или подсказку в его вопросе не смогла, потому выдала:
– Понятия не имею.
– Точно?
– Так говоришь, будто ты уже знаешь, – съехидничала я, чем вызвала широкую самодовольную улыбку Змея:
– Знаю.
Я на него вытаращилась. Внутри волнами поднялись чувства удивления, радости и недоверия. Сердце заколотилось как бешеное. Хотелось вскочить с бревна и потребовать немедленного ответа от наставника, но я заставила себя остаться на месте. Ноги стали ватными – шлепнусь еще ненароком на землю.
– З-знаешь? – осипшим голосом выдавила я.
– Знаю, но не скажу. Хочу, чтобы ты сама догадалась, – погрозил пальцем Змей.
Я вспыхнула от негодования. Как он посмел скрывать от меня мой же дар? Это не просто подло – возмутительно! Однако Змей не разделял моего недовольства. Его улыбка превратилась из самодовольной в издевательскую. Он не позволил вставить ни слова поперек. Придвинулся ближе, положив ладонь мне на запястье, и склонился к моему уху.
Слишком близко.
Раздражение быстро сменилось смущением. А шуршание одежды и длинных волос наставника показалось громче ураганного ветра, терзавшего всю Обитель прошлой ночью. Я впала в ступор. Замерла, словно каменное изваяние, полностью потеряв волю. Разучилась дышать. Думать. Двигаться. А оголенные участки тела горели, соприкасаясь с теплом, исходящим от Змея. Рука, которую сжимали его пальцы, невольно дрогнула. Вниз по шее побежали огненные мурашки, стоило горячему дыханию опалить ухо.
– Сконцентрируйся, – приказал он шепотом.
Я медленно сглотнула, стараясь сделать это тихо. И мне не пришлось даже искать притворной эмоции, чтобы нащупать знакомую нить концентрации. Я и так была на взводе, а стоило чувствам обостриться, как я чуть не застонала от нахлынувших ощущений. Лишь украдкой выдохнула и прикрыла глаза, стараясь сдержать бушующий ураган внутри.
Все усилилось троекратно. Жар, запахи, щекотка от дыхания, биение сердца… Волнение, смятение и жажда. Жажда чего-то необъяснимого, но невероятно желанного. Это сводило с ума.
– Ты, главное, не волнуйся, – серьезно предупредил Змей. – Медленно оглянись и скажи – видишь Клавриса?
Душу мгновенно затопил холод, тьма и беспокойство. Вопреки совету Змея, я обернулась очень резко, отчего тот еле успел отпрянуть. Стала отчаянно вглядываться в пасмурную серость рощи, но так и не смогла увидеть причину своего страха. Инстинкты вопили, но я не могла найти старшего асигнатора.
– Я пошутил, – словно сквозь туман, донесся до меня насмешливый голос Змея. – Там никого нет.
– Змей! – скрипнув зубами, прорычала я. – Только что ты перегнул палку.
