Устремила взгляд в серое небо и прислушалась к заметно поредевшим каплям дождя. Впервые за всю жизнь я испытывала волнение, от которого не бросало в холод страха и дрожь. Оно пробегало по телу приятной вибрацией и дарило душе сладостный трепет.
И все было бы хорошо, только меня не покидало беспокойство за Ривара.
Как выяснилось – не зря.
Змей позволил мне побыть одной. Немного, правда. Когда я выходила из купальни – он уже ждал. Чистый, с собранными в хвост мокрыми волосами, в светлой одежде – будто не собирался на тренировку. И когда я к нему подошла, он вдруг предложил прогуляться. С его слов, я заслужила отдых. Впрочем, я не возражала. К тому же дождь закончился.
К Майру мы наведались раньше всех учеников, когда он уже подготовил тесто для блинчиков и, ловко перескакивая с табурета на табурет, его разливал. От печи и жаровен шел легкий дымок, а воздух напитался сладким ароматом. С момента, как не стало Виза, Майр редко кого брал в помощь. Ссылался на то, что не хочет снова все кому-то объяснять. Проще одному. Но мне казалось, что он привязался к пареньку и переживал его утрату. Майр вообще в последнее время выглядел отрешенным. Даже не спорил со мной, когда я, будучи под покровительством Клавриса, приходила на ужин или обед позже всех.
До сегодняшнего дня казалось, что Майр боится старшего асигнатора, однако когда мы со Змеем к нему заявились, он без лишних вопросов поставил перед нами свежеиспеченные блинчики с кусочками засушенных ягод и кружки яблочного компота. А стоило Змею отойти – шепнул, что я молодец, и поспешил исчезнуть.
Мое замешательство продлилось до тех пор, пока меня не окликнул Змей. Все еще пребывая в недоумении и гадая, чем же я заслужила похвалу Майра, я уселась за стол напротив наставника.
Мы ели в неловком молчании, оба понимая, что все изменилось, хотя с виду мир оставался прежним. И глупо было смущаться. Тем более – друг друга. Ведь мы пережили слишком многое, чтобы стыдливо и растерянно прятать друг от друга взгляды.
Хотя, судя по Змею и его коротким улыбочкам, взгляд прятала только я. Что злило. Я даже пригрозила, что снова закидаю его каштанами или грязью, если он не перестанет ухмыляться. На что Змей язвительно предложил мне попробовать, если не боюсь последствий. Так, слово за слово, я расслабилась и смогла почувствовать, что Змей был таким же, как три месяца назад.
Предвкушая скорую прогулку, мы покинули столовую, однако там нас ждал Иригос, который извинился и попросил Змея с ним переговорить. Тот вмиг посерьезнел. Сказал подождать его и отошел со старшим асигнатором на почтительное расстояние, чтобы даже с концентрацией я не могла ничего услышать.
Как бы Риг ни старался скрыть своего беспокойства, я заметила тревожный блеск в его глазах. А когда мужчины разговаривали, оба были хмурыми. Если Змей выслушивал спокойно, кивая и тщательно обдумывая каждое слово, то Риг выглядел напряженным и активно жестикулировал единственной рукой.
– Рей, – спустя несколько минут вернулся наставник. – Ригу нужна помощь, и…
– Иди, – кивнула я, не дослушав.
Но он не сдвинулся с места. Продолжал смотреть на меня, будто не был уверен, стоило уйти или остаться. А может, просто не хотел.
– Иди же, – нахмурилась я. – Риг ждет, а я пока побуду дома.
Лишь тогда он медленно кивнул, после чего, строго поджав губы, устремился прочь, а я поплелась домой. В груди ютилось странное воздушное ощущение, что делало тело легким, а меня нетерпеливой. Пришлось срочно придумывать, чем занять руки, чтобы успокоиться, поэтому я принялась за уборку. Вымыла пол, тщательно очищая его от занесенной утром грязи. Вытерла пыль, постирала испачканную одежду, которую после купальни свалила в углу коридора. И принялась чистить меч.
Риг поговаривал, что истинские клинки никогда не ржавеют, и можно особо за мечом не ухаживать, если он не участвует в битвах. Но мне нравилось касаться гладкой серой стали. С виду она казалась однотонной и невзрачной, но стоило повернуть клинок к свету, как по металлу пробегала сверкающая волна, похожая на россыпь мелких звезд, и появлялись узоры. Они тремя прямыми линями тянулись от острого кончика меча и сходились в круг у его основания. Само лезвие имело два зубца, выступающих на гранях вблизи рукояти и плавно в нее перетекающих. Крестовина смотрелась необычно. Обычно кузнецы старались выгибать ее вниз, чтобы вражеский меч не мог соскользнуть и ранить руку, но здесь было в точности наоборот. Ее концы смотрели вверх, а с краев, будто зубы зверя, спускались два шипа. Неизвестно, насколько подобное строение практично, но смотрелось красиво.
Еще Иригос говорил, что иногда истинские мечи украшались драгоценными камнями, но в моем их не было. Только витиеватая резьба, которая не несла никакого смысла.
