Считав мои эмоции, сестра еле заметно качнула головой, давая понять, чтобы я не высовывалась. В тот же миг меня захлестнуло знакомое чувство успокоения, которое я раньше почти не замечала, а сейчас явственно ощутила.
Закусив губу, я тряхнула головой, сопротивляясь наваждению, а Вайя на мгновение прикрыла глаза и выпрямила спину, устремив взор на стену, где была Эльма. Та, в свою очередь, бледная, словно снег, неотрывно следила за сестрой. И было видно: Эльма тоже боролась между желаниями спасти нашу сестру и защитить поселение. Пусть простых людей в нем не осталось, но были еще стражи, которые тоже хотели жить.
– Спрошу еще раз! – Разрушитель поднес к шее Вайи клинок. – Вы впустите нас?
– Мы… – заговорил Вэл после недолгой заминки и замолчал, когда Вайя вдруг кинулась на разрушителя.
Собрав остатки сил, она отняла у него меч и прежде, чем другие зараженные смогли ее остановить, вонзила себе в живот.
Время вдруг замедлилось. Тело сестры завалилось набок и упало на землю. Ее губы шевельнулись в последнем немом слове. Лицо застыло, и зеленые глаза закрылись. А я… Я ощутила, как искусственный покой в моей душе смел безудержный и мучительный огонь, испепеляя все, чем и кем я когда-то была.
Со стены донесся надрывный крик Эльмы. В то же мгновение где-то в лесу раздался дикий вопль скорби, а мой рот зажала чья-то ладонь, не позволив боли выплеснуться наружу и ободрать мое горло криком.
Я стонала, проливала слезы, совершенно не боясь, что нас заметят разрушители. А мое тело… Мою душу разрывала на части ни с чем не сравнимая агония. Когда сильные руки стянули меня с берега, я начала брыкаться, не желая терять из виду тело своей старшей сестры. Хотелось подбежать к ней, заключить ее в объятия и прошептать что-нибудь утешительное, как когда-то она шептала мне после смерти мамы и папы. И плакать… Плакать так сильно! Так отчаянно, чтобы все Древние услышали мой плач и вернули сестру к жизни.
Когда асигнаторы утянули меня в воду, я рванулась и наконец-то освободилась. Побежала обратно к берегу, но, сделав лишь шаг, почувствовала сильный удар в затылок. Свет померк. А меня окутала тьма, где угасла терзающая душу боль, стихло эхо от крика Эльмы и где я обрела временный покой.
Имя сестры – последнее, что сорвалось с моих губ.
В сознание я приходила мучительно тяжело. Голова болела, во рту пересохло, в горле жгло, и раны все ныли так, будто я получила их вчера, а не неделю назад. И первое, что мне удалось разобрать, – это спокойный, размеренный, даже немного успокаивающий стук, похожий на цоканье копыт. Лошади? Точно, это лошадь! А меня слегка покачивало в какой-то телеге, чьи колеса еле слышно поскрипывали.
Я приподняла веки и тут же сомкнула их, когда глаза ослепил свет, а виски резанула острая боль. Перевернувшись со спины на бок, я глубоко вдохнула воздух, пропитанный терпким запахом сена.
– Она очнулась? – послышался мужской шепот, и это был не Змей.
– Похоже, – так же тихо ответила ему… Талина. Точно. Это Талина.
Я снова открыла глаза и увидела неясную размытую картинку, будто взгляд затянуло мутной прозрачной пленкой. Попыталась приподняться на руках, чтобы осмотреться, и у меня почти получилось, но тут под колесо попала кочка, и меня швырнуло обратно на пол телеги. Даже подстилка из сена не смягчила удар.
– Цела? – заботливо поинтересовался нависший надо мной Змей.
Он помог мне перевернуться на спину, а его ладонь скользнула мне на затылок и осторожно приподняла голову. Я болезненно поморщилась, пытаясь спрятаться от солнца за ладонями, но от его назойливых лучей некуда было деться. Все из-за дезориентации. Руки отказывались слушаться, а постоянная качка не помогала держать их ровно, и ладони болтались, будто кленовые листья на ветру.
– Пить хочешь? – вновь спросил Змей и сдвинулся так, чтобы загородить солнце.
Я облегченно вздохнула, когда на меня упала спасительная тень, и кивнула. Слюна стала липкой, приклеила язык к небу и приобрела мерзкий кислый привкус, но вода смыла это неприятное ощущение. А пока я с жадностью пила, вернулись воспоминания.
Они раскаленным кинжалом вонзились в сознание и нарисовали ужасные картины: блеск клинка, кровь, затухающий взгляд зеленых глаз и слабое шевеление губ. К горлу тут же подкатил горький ком, и я, чуть не захлебнувшись водой, спешно отстранила руку поившего меня Змея.
Поджав колени к груди, я отвернулась, продолжая вытягивать и вытягивать из памяти момент, когда Вайя произносила последние слова. Повторяя за ней, я шевельнула губами, но не смогла разгадать послание, которое с каждым разом казалось все большей бессмыслицей. Мне стало стыдно за то, что не могу понять собственную сестру, которую так сильно любила. А она наверняка хотела, чтобы я поняла. Вайя…
