Никто не видел где гуляет моя любовь к жизни? Наверное спряталась вместе с здравым умом. Потому что только больной на голову будет дразнить хищника. Последний как раз показал свои отточенные зубы. Так почему мой рот еще открыт, а язык послушно в точности повторяет больные мысли?
— Мне стоит пугаться? — потому что вид таноса оставлял желать лучшего. Желтая радужка потопила зрачки. Руки за спиной, как у генерала, мысли скрыты, как и лицо за длинными волосами. Раньше он их состригал так, чтобы не мешали или собирал в пучок. Теперь же он больше походил на ненормального, хоть образ его ничуть не портил. Темный принц, стоящий на обрыве, играющий с ветром и дождем, не боящийся прыгнуть в бездну.
— Стоит, — кивнул он серьезно, заставив меня сглотнуть.
Не он сам. Его зрачки. Которые на миг потонули в желтых сполохах огня. Вид тана испугал по настоящему.
Короткий шаг назад дался куда легче, чем представлялось. А после второй и третий. Мне было холодно, меня бил озноб, зубы стучали друг о друга. Паника наступала вместе с тошнотой. Зря я дергала кота за усы, игралась с его хвостом. Ведь этот кот совсем не одомашненный.
— Собралась куда-то? — спросили сзади, когда я вплотную подошла в стеклу. Черт! Оно вновь незаметно для меня опустилось на место.
Ветер продолжал трепать волосы. Дыхание участилось. Пальцы вновь искали точку опоры, которая не представлялась возможной. Теперь я осознала, что натворила. Что язык мой — враг мой.
Итан наступал грацией хищника. Глядел из-под челки и пожирал меня взглядом. А когда почувствовал мой страх, явно написанный на лице, нагло ухмыльнулся. Так, что кровь вскипела в венах. Он знал свое превосходство, довольствовался им и пользовался моей слабостью.
— Открой, — залепетала я, зная, что бесполезно. — Открой окно, я сказала.
— Маленькая глупая рыжая. Даже не знаю, в каком порядке мне нравится больше.
Итан чуть ли не мурлыкнул от последнего слова. Странные метаморфозы происходили со мной. Вместо того, чтобы раскаяться, сдержать обещание данные себе и, о Боже, мыслить здраво, я наполнялась яростью. Кулаки сжимались. Красная пелена в глазах расстилалась с уютом.
— Ты боишься, что я трону тебя. Но кому ты нужна?
Я вспыхнула, точно свеча. Сделала короткий шаг вперед и приподнялась на цыпочки. Так, что я теперь могла видеть свое отражение в его глазах. Там отражалась какая-то фурия. Вся красная, растрепанная, с сжатыми губами и блестящими глазами.
Ну же, дотронься, чертов герой!! Хоть на секунду, но сделай это. Вот она я. Перед тобой, не скрываюсь и сама провоцирую. Буду виновата только я. Но оттого почувствую вкус своего выигрыша в разы сильнее. Тронь, чтобы я увидела брезгливость на идеальном лице, увидела брешь в самоуверенности Бога. Ты ведь почувствуешь каково это. Быть человеком. Тронь и ты почувствуешь мою ненависть, злость, невежество на “ты”, постоянный страх, боль, неуверенность в завтрашнем дне.
Я только и успела коротко вздохнуть. Итан неожиданно поднял руки и вместо того, что сжать кулаки, он ладонями обхватил мое лицо.
Щеки тут же загорелись.
Слова застряли в горле. Мысли предательски разбежались.
Итан глядел точно в глаза. И в них блестела решимость. На что? Я не знала. А еще в них отражалась растерянная я, то и дело открывающая и закрывающая рот в удивлении. Тепло его пальцев проникал под кожу, длинные пальцы запутались в растрепанных рыжих прядях.
Он не дал себе ни секунды на раздумья. Несмотря на мою злость, на наглый зов, на яростные мысли, в которых я его членила тупым ножом. Итан наклонился ближе и поцеловал. Втянул в себя мой воздух, лизнул по открытым губам и неожиданно тяжело задышал.
Остатки живых эмоций забились в обморочном припадке и потеряли свой запал от одного невинного касания мужских губ.
Они оказались такими, как я иногда представляла. Когда не понимала почему, ненавидела себя за это, но продолжала. А еще слышала о них в коротких сплетнях, ловила сладкие вздохи и ненавидела себя, что тоже рассматриваю. Они оказались мягкими, теплыми, бархатными. Особенно когда немного отодвинулись, чтобы захватить мою нижнюю, дрожащую губу.
“Закрой глаза” — прозвучало в голове. Я не знала чья это мысль. Не хотела углубляться. Ведь она могла быть и моей и оттого я буду сгорать сильнее. Позже. Когда очнусь. Когда приду в себя и заставляю наглеца ответить. Чуть позже, обязательно, а пока…
Поцелуй полностью овладел моим телом. Я застыла, точно каменное изваяние. Ни дернуться, ни освободиться от близкого тела, от которого жар доносился короткими волнами. Удивительно, как он охотно ютился под моей рубашкой, ластился, полз по коже вниз к животу и просачивался, точно парализующий яд.
“Вот так” — голос продолжал мягко звенеть в ушах. И эти слова уже точно не были моими, но точно обозначили мое падение. Перед таном, перед внутренним “я”, потому что я расслабилась и закрыла глаза. Чтобы тут же почувствовать в разы острее. Как губы сменили горячий язык, который пробует губы, сначала нижнюю, не забывая о верхней, а после просится уже внутрь.
И будь проклята уже я, если мне это было не в удовольствие.
