— Ты что-то сказал? — отвлекся друг. Он как раз сделал свой выбор из того обилия, что предоставляет “Бабочка” и та уже своевольно сидела на его коленях.
— Хорошо, что заехали, — крикнул я.
Музыка била по ушам. Здесь не принято было разговаривать. Но Родди ответил.
— Это хорошо, потому что к нам подходят девочки. Они были недалеко и я их пригласил…
И пусть меня снова вызовут на бой, чем не буду морщится при виде Таллы. Она возомнила себя моей подружкой. С одной стороны мне было все равно кто о чем мечтает, а с другой, она здорово добавляла мне проблем. Потому что каждый раз съедала мои мозги по мерной ложечке.
Вот и сейчас, увидев нас, Талла первым делом присела рядом, положила как бы невзначай ладошку на бедро и нежно дунула в ухо.
— Как дела, Итан?
Мне хотелось спросить об этом у Родди, желательно, кулаком в нос. Не сиделось на жопе ровно? Но друг увлекся девушкой, которая скрывалась под тенью и ни разу не поймала отсвет луча. Я лишь видел ее силует. Копна распущенных волос, прозрачная туника, за которой, я уверен, было лишь белье. Здесь не тратились на высокоморальные устои. Наоборот, четвертое кольцо славилось тем, что ведет разгульную жизнь. В свете последних новостей, больно цепляющие за душу, это неудивительно. Всем хотелось жить. Жить на всю катушку.
“Ну и пусть пока радуется жизни”, подумал я и сделал заказ новоприбывшим по планшету на столе.
Вечер потек по обычному руслу. Тупые шутки друга, который, кажется, до сих пор не верил в свою удачу, томные взгляды девушек, мечтающие оседлать меня, точно как друга. Шумная музыка, переполненный стол напитками, закусками и всякой ерундой.
Откинувшись на бортик дивана я смотрел на сцену. Там пела светлая таноска блондинка. Ее платье в обтяжку переливалось сотнями микро лучами, выделяло высокую грудь, тонкую талию, прелестные ножки на высоком каблуке.
Жаль, что нельзя выбрать именно ее. На нее нет ставок.
— А ты чего молчишь? — влился в уши женский голос. Это Талла, дочь главного безопасника страны, глядела из-под пышно накрашенных ресниц и глубоко дышала. Скорее всего, чтобы выделить тоже вовсе не плохую грудь. Которая, кстати, легко помещалась в мою ладонь. Проверяли, знаем и даже пробовали несколько раз.
И именно это хочет сейчас девушка, уже полчаса безрезультатно льнущая к моему бедру.
— Хочу, — коротко отозвался я и задумался.
Почему вот та девушка на сцене привлекает сильнее, чем та, которая в рот заглядывает? Сколько ей? Она наверняка старше меня, быть может есть муж, дети? Хотя последнее очень уж сомнительно. Рожавшая таноска, мать ребенка никогда не променяла бы вечер со своим дитя на выступление. Даже если она звезда. Потому что дети — самый бесценный подарок, которого очень легко потерять или не удержать. Дети — наша острая проблема, больная тема, о чем не любят разговаривать от слова совсем.
“А к чему я это вспомнил? — упрекнул себя. Нет бы просто отдыхать. Надо обязательно мировые думы прокручивать в голове, хренов наследник!”
Я знал почему, но не хотел углубляться в подробности.
Мелодичную песню вновь заменил тяжелый басс, который вибрацией отдавался не только от стен, но и по ушам. Тут Талла решила действовать. Зажала уши руками и так нечаянно упала вниз головой, при этом точно на меня. Раскинутые руки ничуть не зашевелились. А почему бы и не расслабиться, если девушка падает к тебе готовенькая?
С ней мы знакомы были с детства. Примерно с тогда, когда ее отец занял свою должность и с тех пор неплохо с ней справлялся. Это он, кстати, был готов скрутить меня в жгут по одному кивку его президента. И с ним я очень часто тренировался, но только поначалу, до тех пор пока не начал спать с его дочерью.
Об этом он только предполагал, но я то точно знал.
Хах, круто смотреть на взрослого мужика, до конца защищающий честь дочери. Хвала ему. И портить то его невинные мысли даже не хотелось. Но знал бы, что сейчас маленькая ладошка гуляет совсем не по детски и завлекает в свои сети так, что любой сыто довольный мужик не смог бы отказать…
Вот и я прикрыл глаза, пока тепло скользит по животу, вниз пупка, чтобы отодвинуть края джинсов…
Вкус карамели!
Ветер на волосах!
Нежность невинных губ!
Вспышки образов так резко ударили, что я вздрогнул.
Как сейчас смотрю и читаю — чисто безумие плещется с шоком, с неверием, с осознанием, что позволила, пропустила, отдалась. И это так заманчиво! Ведь я знал, что она услышала мои мысли, расслабилась и прикрыла веки. Я прошептал ей эту мысль, снова и снова убеждаясь, что она слышит.
— Тише, — довольный до одури голос проник в сознание. — Если бы я только знала, — хохотнула она. — Если бы ты сразу мне позволил, — закончила с придыханием Талла.
Я знал, о чем она. От одного образа в голове я, кажется, вновь подзарядился, аж дышал чистой энергией, которую впору было собирать и хранить на отдельных полках. На будущее. Картинки крутились, сменяли друг друга словно день и ночь в ускоренном режиме и накаляли.
Желанием!
