Я не узнавала себя. Все чувства были заморожены, словно тело чувствовало, что это предел моим нервам. Что я просто сорвусь, сойду с ума, не переживу. Вот мое тело и действовало против моей воли, берегло энергию, растягивала мое время. Которое возможно тоже на пределе.
На остановке была такая же тишина. Я не знала, где именно были таносы, но предполагала, что прятались в своих домах — крепких, надежных. И с этим голову разорвала новая мысль.
Я очень четко помнила прошлую битву. При меньших баллах таносы проигрывали. Они были готовы бросить нас на гибель, а территорию закрыть. Поехал ли кто сейчас? Или же сразу решили, что дело провальное? Я даже подняла голову на небо. И убедилась в своих предположениях. Там тоже не было ни одного аэротана.
Меня настораживала эта тишина, отсутствие паники, возни беготни, военных действий. Будто наступила ночь. Глубокая ночь. Все просто спят. Маршрутки тоже не было.
— Черт! Черт! Ответь же…
Телефон в руках уже нагрелся и почти что не кричал на меня. Так сильно я его сжимала в руках.
Он пикнул. Сам. И этот звук буквально оглушил. Точно бомба взорвалась. От Илана пришло сообщение. Я читала и не верила своим глазам. Буквы расплывались передо мной, но я упорно перечитывала эти короткие слова.
“Я цел. Сеть пропадает. Ты где?”
Ну как я не смогла догадаться о том, что сеть просто сбоит? Я уже набирала ответное сообщение, как меня окликнули.
— Эй, пустышка, вдохни…
И тут же шею накинули веревку, зажали рот. И не успела я пискнуть, как руку точечно укололо и я впала в темноту. Уже через мгновения я чувствовала себя овощем. Все слышала, но не могла двигать даже губами. Меня кинули в приземлившийся откуда-то аэротан, как мешок, особо не церемонясь.
Это была Талла, ее подружка, имени которой я не знала и два таноса, которые собственно связали мне руки, ноги, а в рот засунули эту самую веревку.
Мы взлетели.
— Испугалась? — обманчиво ласково поинтересовалась Талла. Она сидела, поэтому смотрела свысока на меня лежащую. — Ой, смотрите, как наша овечка глазками стреляет. Так бы и испепелила нас на месте.
— Может мы зря не накинули ей на голову мешок? — спросил один из парней.
Талла рассмеялась. Весело.
— А зачем? На границе бушует океан. Из наших никто не поехал. Никто нас не увидит. Мы даже можем время растянуть…
— Ты не забывай, если там молнии с грозой, мы не сможем подойти близко, — закричали с передней кабины. Кажется, наш пилот.
Я коротко дернулась и тут же зашипела сквозь зубы. Веревки сильнее впились в мягкую плоть. А на это никто не обратил внимание.
— Ладно, ладно, — сдалась Талла, — не будем тянуть время. Мне доставляет удовольствие сама мысль, что мы наконец избавимся от страшно противной заразы, которая встала всем поперек горла.
Это я то зараза? И как интересно я им мешала?
Спросить об этом я не смогла, но глаза округлила натурально.
— Что, не понимаешь о чем речь? — вместо меня поинтересовалась сумасшедшая девушка. — А может даже вспоминать не будешь? Какая жалость! На память будешь давить?
Нас тряхнуло. Пассажиры только охнули.
— Зря мы туда летим, — пожаловался тот парень, который хотел накинуть мешок мне на голову. Вероятно, чтобы не запомнила их. Ах, какая жалость, что мне будет уже некому об этом пожаловаться. Я не дура и на память не жалуюсь. Они за что-то мне мстят. Узнать бы за что…
Веревка во рту мешала дышать. Выдыхать через нос получалось куда легче, чем вдыхать. Я делала это с шумом за последние пару минут.
Аэротан снова качнулся, будто споткнулся о невидимый камень по дороге.
— Это безупречный план, — Талла веселилась больше всех и голос ее торжествовал. — Ничего с нами не случится. Пилот у нас опытный. Да, Том?
Будь возможность я бы хмыкнула. Его ненависть я понимала. Том увидел мою грубость и откровенное пренебрежение его статусом. Но чтобы за это убить?
Талла встала и прошла к кабине пилота. Оттуда слова доносились искаженными, поэтому не могла разобрать смысл разговора. Но, кажется, пилот нервничал из-за сгустившихся туч.
Нас тряхнуло снова и на сей раз намного сильнее. Я соскользнула с пола и врезалась головой в ножку кресла. Перед глазами промелькнули звездочки и с болью в руках я глупо попыталась встать. В тот же момент меня вздернули с пола, как нашкодившего кота. Только животное могли немного припугнуть, а меня же везли на обрыв, чтобы скинуть оттуда с задором в глазах.
— Грязная пустышка, — крикнула в лицо Талла. В ее словах жила лютая ненависть, взгляд обжигал ненавистью и будь ее воля, я бы уже оседала пеплом на пол. Но я лишь вздернула подбородок и с вызовом приняла ее удар.
Умирать, так умирать достойно. Бесить танов до конца. Вызывать у них только сильнейшие эмоции.
Зато эмоции до сих как-будто спали. Я умом все понимала. Что вот мой конец, что таны не шутят, они настроены серьезно, сделают начатое до конца. Я также понимала, что им за это ничего не будет и предполагала, что об этом случае даже никто не узнает.
Здесь в груди что-то зашевелилось. Тоска, наверное. По моим девочкам. Им уже никто не поможет. Потому что…
