Снова вода. Снова на стороне моего дома. Снова бой. Только сейчас баллов намного больше и боя не будет. За сегодняшний день у меня пропуск и если сложить два плюс два, получится одна утопленница. Вэйлантина Райд останется в списках учащихся, которая так и не закончит обучение.
Логика не лучшая сторона в моей ситуации.
— Смотри на меня, — моя безэмоциональность выводила Таллу из себя. Может поэтому она убрала веревки из рта? Чтобы я отвечала гадостями? Ей так будет легче принимать свое решение, кажется, навязанное другим!
— Да мне пофиг на тебя, — утолила я ее жажду на хамство. — На тебя и на всех вас, — огрызнулась я после того, как жадно глотнула воздух.
Первый оживил мои легкие, но уже после второго, горло запершило, точно от песка.
— Врешь, тварь. Ты восхищаешься нами, завидуешь, и только кажешься глупой и доверчивой дурой. Ты думаешь получила кусок внимания от Итана и все? Получишь его всего?
— Что? — я задохнулась от понимания. — Что за чушь ты несешь? Внимание от Ласкиса? Я все еще в своем уме.
А после я все же вспомнила мое бегство от того поцелуя и как я наткнулась именно на нее, выходящую из лифта. Талла видела и скорее всего все поняла. Только она не насела на уши Ласкису, почему и с какого такого неба он так поступил. Нет. Талла записала меня в его любовницы и хочет теперь от нее избавиться.
Что, собственно, скоро у нее получится.
Черт бы тебя побрал, Ласкис, мысленно накинулась на Итана. Тебя и всех твоих поклонниц вместе взятых. Где ты, когда так нужен? Крикнула в небо. Где ты! Услышь меня, услышь этот бред своей любовницы.
— Дура ты, — глубокомысленно ответила таноске на выдохе.
Я устала. Чувствовала себя выжженной. Словно внутри прошелся бульдозер и смял все внутренности, прошелся по ним безжалостно и с чувством, а после остатки просто испепелил.
Талла вспыхнула. От наглости она глотала воздух. И уже было накинулась бы на меня с новыми силами, как Том крикнул.
— Зона!
Что означало, что таносам пора вооружаться бронями. Которые тут же появились, словно выросла вторая кожа.
Уже? Промелькнула мысль и быстро погасла. За спиной зачесались связанные руки, что ввергало меня в отчаяние. Они снова начинали гореть. Может это я проклята?
Железную машину качало страшно. Теперь, в зоне апокалипсиса летать было с трудом. Это понимала даже я. И пусть Бог меня осудит, если бы я не была этому рада. Разобьемся вместе и может тогда обо мне вспомнят, найдя останки тела без брони.
Я, кажется, слабо улыбнулась.
— Хорошо, улыбайся, последний раз улыбаешься, — не видя лица Таллы, я знала, что она вновь торжествует.
Во мне все менялось. С каждой секундой приближения к берегу. Хотя до него было далеко, метаморфозы грозили потопить меня куда быстрее. По мне просыпался страх, граничащий с легкой паникой. Страх за жизнь.
Поздновато, едко прокомментировал внутренний голос. Очень даже поздно, потому что двери открывались…
Весь мир превратился для меня в заторможенное кино, которое я смотрела еще в детстве. Отмечала как петли дверей крутятся в своих шестеренках, как на полу расползаются первые капли дождя, как маленькие брызги мочат темную поверхность пола. Чувствовала ветер на волосах, буквально как просачивается сквозь каждую волосинку, наполняет энергией корни волос. И как веревка, за которую я держалась как за соломинку, опадает пеплом.
Только этого никто не замечает. А если и кто заметил, то сделать ничего не сможет.
Потому что я лечу вниз…
Подо мной вновь бушующие волны. Дышат силой, давят одним своим видом.
На небе ни одного огонька.
Самая большая волна вот уже подкатывает к берегу, готовится к атаке.
Аэротан крутится, пытается выровняться, но борется с бешенной энергетикой ветра. Его сносит из сторону в сторону.
Белая пышная пена кажется такой мягкой, бархатной и происходит сильный резонанс, когда морозная колючесть воды впивается в кожу. Свободные руки тут же пытаются поднять тело на поверхность, но связанные ноги тянут вниз. Первый глоток воздуха после короткого боя обжигает горло, а после оно заполняется соленой водой, которую не выплюнуть.
Последняя мысль промелькнуло удивленным голосом Таллы, будто пленка кино в голове наконец исправилась и показался его самый конец. “Наши? Здесь? — протянула она.”
— Здравствуй сын, — отец протягивает мне свою руку, губы его улыбаются. Но улыбка это не трогает глаза, потому что отец знает меня и до конца думал, что я не приду на вызов.
Я сделал так однажды. Забил на закон. Как раз по такому же случаю. Пару лет назад, когда президент дал законный указ и разрешил ставить эксперименты на детях. На человеческих детях.
Таны просто завидовали. Людям то не надо было искать способы выживания или скорее спасения своего будущего. Они жители Земли издавна, именно им принадлежит планета. Об этом знали все, но не хотели принимать. Хотя будет правильнее, хотели это изменить.
