- Товарищи. - начал говорить он, остановившись у тела Ионы, и в ту же секунду в центре поляны, на которой собрались красноармейцы, разорвался снаряд. На месте телеги, на которой минуту назад стоял командир, дымилась воронка. У края её ещё крутилось колесо и валялся какой-то окровавленный комок.
- Без паники! - закричал Гойда. - Всем рассредоточиться! Командирам рот обеспечить порядок. Приготовиться к атаке! Закончится артподготовка, и деникинцы пойдут в наступление. Мы должны их опередить!
Красноармейцы стали спешно выходить из леса, слыша за спиной разрывы снарядов: противник продолжал обстреливать поляну. Но когда "гойдовцы" выскочили из леса, навстречу им уже шли цепи добровольцев.
- Эх, жизнь - копейка, - стиснув зубы, проговорил Яшка. Он придвинулся к Янеку. - Видел, дядю Архипа в клочья разнесло? Вот так и нас долбанет. И пожить не успели!
Он всхлипнул.
- Ты что, Яшенька, - испугался за товарища Ян. - Погоди раньше смерти умирать. Мы ещё повоюем!
- Отступить! Назад, в лес! - раздалась команда.
- Чего рты разинули? - гаркнул у них над ухом неизвестно откуда взявшийся Савелий. - Кому сказано. назад!
И, как баранов, погнал их в лес.
"Добровольцы" наступали. Они шли в атаку в полный рост, молча. Черные, страшные. И только барабан выбивал дробь.
Ян почувствовал в сердце холодок.
- Залечь за деревья, стрелять по команде, беречь патроны! - кричал Андрей Гойда, стоя на виду у всех.
- Спрячься, командир, подстрелят! - крикнул один из красноармейцев.
Гойда нехотя отошел под прикрытие молодого дуба. "Спокойнее, - говорил себе Ян. - Как учил Иона? Оружие спешки не любит. Не волноваться! Господи, почему так дрожат руки?! Почему никто не командует: "Огонь!" Они ведь так близко!"
И тут же раздалось: "Огонь!" Началась стрельба. Под свист пуль Ян вдруг успокоился, будто кто-то внутри сказал ему: "Это не твоя смерть!"
Он стрелял, рядом стреляли. Черные фигуры, как на картинке, падали и подымались. Казалось, это никогда не кончится. Но вот все стихло, и Ян остался один.
Когда, в какой момент боя он потерял связь с отрядом? Почему он не слышал ни команд, ни движения людей? Засел в этом неглубоком овражке и стрелял, пока не кончились патроны.
Парень поднялся во весь рост и огляделся: никого. Вокруг - трупы. Вперемешку серые шинели с черными. Красноармейцы, судя по всему, отступили, не выдержав лобовой атаки. "Добровольцы" шли вперед, не обращая внимания на потери, будто это были не люди, а ожившие куклы, у которых в жизни было лишь одно дело: убивать!
Вдруг Янеку послышался чей-то стон. Он затаил дыхание. Стон повторился. Это же совсем рядом! Он пошел на поиски. Никогда бы ему такого не видеть! Его лучший и единственный друг, неловко завалившись за дерево, лежал и глухо стонал. Левой рукой он зажимал рану на животе, - рука была красной от крови, а правой продолжал держать уже ненужное ружье.
- Яшка, - присел над ним Ян, - это я, ты меня слышишь?
Раненый открыл глаза.
- Пришел... Говорят, ты у нас большой лекарь. Давай,лечи.
- Сейчас, потерпи, я перевяжу тебя, - Ян суетливо огляделся: у убитого черношинельника в вещмешке наверняка найдется что-нибудь для перевязки.
- Да погоди ты, - Яков с улыбкой потянулся было к нему, но гримаса боли исказила его лицо; он отдышался и почти прошептал: - Пропадешь ты без меня, Янек, доверчивый, как ребенок. Я пошутил, тут никакой лекарь не поможет. У меня сестричка знакомая в госпитале работала, я знаю, как это называется, - проникающее ранение в брюшную полость. Доброволец, сука, штыком...
На его лбу выступил пот.
- Помолчи, - Ян буквально выталкивал слова из горла, перехваченного жалостью к другу. - Я что-нибудь придумаю, ты только потерпи!
- Не суетись. Пока я могу говорить, обещай, что выполнишь... последнюю просьбу.
- Обещаю. Только ты держись, береги силы.
- Не мешай говорить... С такой раной я могу промучиться очень долго. Поклянись, что поможешь мне... Памятью матери поклянись!
- Клянусь!
- Ты должен пристрелить меня.
- Что? Яшка, не требуй от меня такого!
- Ты поклялся! Ты друг, Янек, даже лошадям... помогают, чтоб не мучились.
- Яшка, я не смогу, - он горько заплакал, роняя слезы на бледное лицо друга.
Как же так?! Иван говорил, что его способности - дар божий. Зачем ему такой дар, если нельзя спасти человека от смерти, а можно его только убить? Ян вытер мокрый лоб друга и слегка задержал свою ладонь.
- Не убирай, подержи так... Твоя рука... как мама, в детстве... Как хорошо, хочется спать. Тепло.
Нет, Ян не будет стрелять в своего друга, а поможет ему... уснуть! Он положил руку на сердце Яшки и услышал, как оно бьется под рукой тише, тише... Раненый вытянулся: на его лице появилось выражение блаженства и покоя.
- Спи, Яшка! - Ян поцеловал умершего в лоб.
Потом он копал яму и разговаривал с мертвым другом. "Я научусь, Яшка, я буду лечить людей так, чтобы они не умирали молодыми. Я стану помогать каждому, кому понадобится моя помощь Чтобы не копать могилы, а вместе смотреть на голубое небо, на весну, на эту желтую птичку, что провожает тебя в последний путь".
