- Да не переживай ты так, - успокаивал его Герасим. - Я сплю чутко, что не так - услышу... Да и у цыган всю ночь костер гореть будет...
- Успокоил? - продолжал сердиться директор труппы. - Думаешь, тачанку на кибитку обменяли. так теперь друзья навек?
- Спи, Вася, - не выдержала и Катерина, - хоть и цыгане, а не звери...
А Алька впервые в жизни не мог заснуть от волнения. Впервые покой его юного сердца был нарушен. Он вертел на пальце серебряное колечко и вспоминал маленькую цыганку. Значит, и у него теперь есть невеста?
Утром ответственный Василий Ильич проснулся чуть свет и "сыграл побудку" на маленькой свирельке из циркового реквизита. Его товарищи с недовольными, невыспавшимися лицами нехотя вылезали из кибитки. Один Алька, помня о предстоящей разлуке с Радой, быстро собрался и умылся из котелка талой водой. Поручика, несмотря на его уверения в отличном самочувствии, опять вынесли из повозки и положили под деревьями.
Артисты работали споро, командовал всем Аренский: что где поладить, как увязать. Они уже считали работу законченной, как появился цыганский баро и категорически заявил:
- Не пойдет!
Аренский хотел было возмутиться, но вспомнил, как сам часто повторял, что учиться никогда не поздно. Видимо, и вправду совершенству не было предела. Под руководством цыгана вещи переложили так. что на них можно было не только сидеть, а при необходимости - и спать в дороге.
Василий Ильич рассыпался было в благодарностях, но явно торопящийся молчаливый баро лишь что-то неразборчиво буркнул в ответ и ушел к своим.
Табор уходил из леса. Мимо apтистов постукивали повозки, полные смуглой детворы и женщин. Следом шли мужчины.
Все они ненадолго останавливались возле своего вожака - тот стоял у запряженной тачанки, - хлопали его по плечу, что-то гортанно говорили и шли дальше.
Лишь Татьяна ненадолго приникла к мужу, но он сурово отстранил её и подтолкнул к остановившейся рядом кибитке; хлестнул застоявшихся лошадей, и тачанка застучала в противоположную сторону. Только на ходу крикнул, привстав:
- Ромалэ!
И тряхнул непокрытыми седыми кудрями. Из последней кибитки Альке помахала рукой Рада.
- Помни, что обещал!
Юный артист перед расставанием увиделся с девочкой наедине. Наверное, с час он бродил вокруг табора, пытаясь определить, где она может быть, как её найти. К счастью для себя, он наткнулся на Татьяну. Эта умная женщина знала, кажется, обо всем.
- Раду ищешь? - спросила она просто, - отец бы непременно сказал что-нибудь ехидное и снисходительное, и пообещала: - Я позову.
Почти следом появилась Рада. Она явно торопилась - в таборе шли сборы, - но не стала ни кокетничать, ни притворяться. Только спросила:
- Кольцо подошло?
- Подошло.
- Вот видишь, я сразу поняла, что мама о тебе гадала. У тебя ведь никого нет?
- Никого.
- Мне замуж через год можно выходить, а у вас - другие законы.
Алька вздохнул. Ему хотелось так много сказать Раде, но почему-то в её присутствии он растерял всю свою находчивость и словоохотливость; язык словно замерз во рту, сердце колотилось, ладони вспотели. Наконец он выговорил:
- Ты сказала, что мы ещё встретимся. А где?
- Не знаю, - пожала плечами девочка. - Судьба сведет.
- Ты просто помни, - заторопился Алька, - я там, где цирк.
Она кивнула.
- Мне пора.
Подошла к Альке совсем близко, заглянула в глаза.
- Прощай... Арнольд Аренский! Видишь, я запомнила твое имя.
Она убежала. Алька вернулся к своим, и в его душе поселилось чувство огромной потери. Почему-то никому о нем он не хотел рассказывать. Это было его тайной: первой мукой и первым счастьем.
Никто из взрослых не заметил грустинки в глазах мальчика. Они были заняты делом прозаическим: прикидывали, как одной зеленой краской, позаимствованной у цыган, сделать яркую надпись на кибитке: "Цирк "Шапито".
Поручик Вадим Зацепин настолько почувствовал себя лучше после чудодейственной цыганской мази - или ласковых ручек Оленьки? - что предложил Аренскому свою помощь.
- Ты умеешь рисовать?
- Лучший художник военного училища.
Аренский восхищенно присвистнул.
- А мне, веришь ли, легче было бы час на голове простоять. Я обычную рожицу: палка, палка, огуречик, - с трудом нарисовать могу, руки не тем концом вставлены. Полночи не спал, ворочался, все думал, как лучше эту самую надпись сделать!
"Положим, не полночи, - подумал про себя поручик, которому боль не давала уснуть, - полчасика поворочался, а потом такие рулады выводил!"
- Только много ли нарисуешь одной зеленой краской?
- Уголь из костра возьмем, - предложил Вадим, - а это уже два цвета.
- Уголь смоет первым же дождем!
- Велика важность, зато он всегда будет под рукой.
Ольга с Катериной воспользовались передышкой и скрылись в лесу. Они наконец могли приводить себя в порядок, не опасаясь непрошеных свидетелей. Аренский, как всегда, первым заметил их отсутствие, решил, что оно чересчур долгое, и засуетился.
- Ольга! Катерина! - стал кричать он на весь лес.
- Да здесь мы, - ответила Катерина совсем рядом. А когда они вышли из кустов, Аренский с Зацепиным так и замерли на месте. Наполовину вылезший из повозки Герасим тоже будто окаменел.
