- О, позвольге поцеловать вашу руку! - он вышел из-за стола и почтительно склонился над сидящей Ольгой. - Меня всегда восхищали русские женщины: они смелы, преданны - настоящие жены и подруги. Недаром вашими декабристками до сих пор восхищается весь мир!.. Кстати, в какую страну уехал ваш дядя? Скорее всего, во Францию? Русские всегда уезжают во Францию.
- Вы не угадали, - в Швейцарию. Моя тетя, Люсиль фон Раушенберг, и её муж, дядя Альфред, обосновались в Женеве.
- Ну, об Альфреде вы могли бы мне не напоминать! Я преклоняюсь перед его аналитическим умом. Незаурядный человек. И он успел перевести туда свои капиталы?
- Да, они очень богаты, - Ольга говорила, с удивлением вслушиваясь в собственные слова. Почему она до сих пор об этом не задумывалась? А впрочем, что бы это изменило? Гельмут Шрайбер, однако, оценил сигуацию моментально.
- Ольга Владимировна, я хочу сделать вам предложение.
- Какое?
- Руки и сердца.
- Что? Какое вы имеете основание...
Ольга даже вскочила с кресла.
- Подождите, - Гельмут взял девушку за плечи и усадил обратно - Я и не думал оскорблять вас я предлагаю единственно возможный для нас обоих вариант. Мое правительство сделало ошибку: пошло на поводу у Рады и ввело войска на Украину. Это - гибельное для немецкой армии решение, и я не хочу участвовать в массовом самоубийстве только потому, что кайзер Вильгельм призвал меня на военную службу. Я не просто предлагаю вам выйти за меня замуж. Я предлагаю спасти вас от кошмара войны. вывезти за границу, к родственникам, где вам не придется самой зарабатывать себе кусок хлеба! Подумайте: опять цивилизованная жизнь среди равных вам по происхождению людей, обеспеченность.
- Но вы же не любите меня!
- Ах, Ольга Владимировна, а я ещё говорил, что вы - повзрослели. Речь идет о вашей жизни, понимаете? Вы сейчас - как овечка в лесу, полном волков, или букашка, на которую каждый может наступить. Вы - никто. Пылинка, песчинка. Опять смеетесь?
- Не обижайтесь, Гельмут, но вас я тоже представляла другим. Всегда холодный, бесстрастный, и вдруг - столько эмоций! К сожалению, я очень старомодна. Одно дело - жить по чужому паспорту, и совсем другое - выходить замуж без любви
- Но миллионы женщин до вас делали это из века в век! Они подчинялись воле родителей, выбравших им мужа, исполняли свой дочерний долг покорно и без возражений.
- Мне не перед кем исполнять дочерний долг... И потом, даже если бы вдруг я ответила согласием. оно вам бы не понадобилось.
Ольга не могла объяснить себе, откуда вдруг к ней пришло это знание. Она отчетливо увидела появившуюся во лбу Гельмута дыру от пули, закатившиеся глаза и падающее навзничь тело.
- В каком смысле? Вы сообщите о себе нечто такое, что отвратит меня от каких бы то ни было мыслей о женитьбе?
- Отнюдь. Я сообщу нечто такое - о вас.
- Обо мне? - Гельмут ненатурально засмеялся. - Интересно было бы услышать.
Она уже раскаивалась в своем намерении: ей было жалко молодого немца. Невозможно было что-то ему объяснить, и отступать было некуда. Потому она выпалила:
- Мы не сможем пожениться и уехать за границу: завтра утром вы будете убиты!
Шрайбер побледнел и, все ещё не веря в то, что княжна Лиговская может так жестоко шутить, наконец выдохнул:
- Вы могли бы ответить отказом. Могли бы сделать вид, что соглашаетесь. Наконец, могли бы согласиться и уже в Швейцарии объявить наш брак недействительным. Все это можно было бы понять! Но превращать мое искреннее предложение в фарс, использовать мою симпатию к вам для клоунских шуточек... Отправляйтесь в камеру к своим циркачам, там ваше место!
Он вызвал охранника, который, подталкивая Ольгу прикладом, повел её обратно. Девушка искренне огорчилась - пророческий дар сослужил ей плохую службу.
Аренский был уже в камере и, судя по расстроенным лицам артистов, вернулся с недобрыми вестями.
- Ну что? - пять пар глаз в ожидании ответа вглядывались в неё с волнением и надеждой.
Ольга про себя порадовалась: значит, не усомнились в ней, верили! И тут же вспомнила, нахмурилась:
- Кажется, Шрайбера я здорово разозлила.
Ей показалось, что Вадим облегченно вздохнул.
- Мне лейтенант тоже всяческими карами грозил, - пожаловался Василий. - Решение отложили до утра: а уж что утром будет - одному богу известно!
"И, возможно, мне", - грустно подумала Ольга.
Охранник внес миски с жиденьким супом и маленьким кусочком хлеба. Артисты поужинали молча.
Потом также молча Аренский забрался на верхние нары к Альке. Катерина нырнула под мышку к Герасиму, и, обнявшись, они о чем-то шептались. Вадим присел на другой конец нар и глазами показал Ольге на место рядом с собой.
Если другие чувствовали тревогу, то поручик ощущал досаду. Герасим обнялся с Катериной, у Аренского - сын, а ему почему-то нельзя показывать свои чувства к любимой девушке! Сидит возле плеча - такая худенькая, беззащитная. Да если б нужно было, Вадим для неё сердце из груди вырвал! У него даже горло перехватило от сострадания: бедная девочка, несладко ей приходится!
