Аренский судорожно прижимал к себе Альку, чувствуя себя обреченным. Так ему казалось. Предчувствие несчастья вообще преследовало его. Он постоянно ждал от жизни какой-нибудь пакости и, надо сказать, дожидался. Как сказал бы военврач Николай Астахов: "Болезнь любая норовит вселиться в того, кто больше всех её боится!"
Его бывшую жену Изольду это раздражало. Глядя на его мучения, она приговаривала: "Какой ты пасмурный человек, Аренский! Когда я с тобой рядом, мне кажется, что все время идет дождь. Ты - как большая черная туча - постоянно закрываешь собой солнце!"
Сама Изольда была веселой и беспечной, легкой и светлой, как солнечный зайчик. Так зайчиком она и ускакала из его жизни. Хорошо, хоть Альку оставила. Теперь Василий Ильич мучился предчувствием своей скорой гибели. Он не столько боялся смерти, сколько тревожился за Альку: "Как он будет без меня? Совсем ещё ребенок, без отца, без матери!"
Аренскому хотелось поговорить об этом с товарищами, мол, ежели чего, пусть об Альке позаботятся. Ольга-то сама девчонка еще, другое дело Герасим с Катериной. Но он боялся, что они его высмеют, как бывшая жена, и его опасений слушать ни станут.
- Алька, - не выдержав, заговорил он тихо. - Ты, если что, Герасима держись. У него, слышь-ка, домик свой в Мариуполе. Мать вроде ещё не старая, присмотрит.
- Что ты такое говоришь! - возмутился Алька, - совсем, как его мать, даже интонации похожи. - Никуда я от тебя не уйду. Герасим... Отца у меня своего нет, что ли?.. Небось, опять плохое предчувствуешь?
- Ладно, не обращай внимания, - Аренский похмыкал. - Конечно, тревожусь я за тебя. Такое время, - не знаешь, что завтра с нами будет.
- Давай лучше отдыхать станем, - предложил Алька. - Мой полушубок под голову, а твоим пальто укроемся.
- А и правда, - услышал его Герасим. - Чего это мы раньше смерти умирать собрались? Утро вечера мудренее. Один кожух под голову, другим укрываться. Отдохнем, а там - посмотрим.
Катерина заметила нерешительность Ольги и пошутила:
- Да не съест он тебя! Ох уж эти аристократы, друг друга боятся!
- Катя! - попеняла подруге Ольга. - Перестань!
И только Зацепин стал молча расстилать свой полушубок, хотя внутри у него все пело: любимая будет спать рядом! Перед этим событием померкли все прочие страхи, - что их ждет завтра, доживут ли они до вечера. "Хоть одна ночь, да моя!" Так бесшабашно рассудил он, но единственное, на что смог решиться - осторожно придвинулся к устроившейся у стены Ольге.
За окном светало, а артисты ещё спали, когда в тишине раздался крик Ольги:
- Спа-си-те-е!
Проснулись все, кроме Альки, спавшего по-детски крепко, и самой Ольги, которой снился страшный сон. Ей снилось то же, что и привиделось днем, только с большим числом подробностей: Шрайбера убивали, но теперь Ольга видела его убийцу. Странная радость была написана на лице этого молодого длинноволосого человека. Как если бы он не убивал Гельмута, а даровал ему жизнь.
- Оля, Оленька, проснись! - потряс её за плечо Зацепин. Ольга проснулась, и глаза её, остановившись на знакомых лицах, потеряли испуганное затравленное выражение, но тут же опять беспокойство охватило ее:
- Идут! Они уже идут!
Будто в ответ на её слова прогремел засов, дверь открылась, и в камеру ввалилось сразу несколько человек, одетых кто во что.
- Кого это тут немцы арестовали? - спросил один из них, в мундире без знаков отличия.
- Всякой твари - по паре, - глубокомысленно заметил другой, в казацкой черкеске.
- Что нам с ними делать: отпустить или выяснить, за что арестованы? Немцы - народ дотошный, просто так не сажают.
- Отпустите нас, пожалуйста, - не выдержав напряжения, выступил вперед Аренский. - Мы ничего плохого не сделали. Мы - просто цирковые артисты, которые зарабатывают себе на жизнь выступлениями...
Договорить он не успел. В камеру ворвался тот самый длинноволосый из Ольгиного сна. Револьвер прыгал в его дрожащей руке. На отрешенном лице блуждала улыбка юродивого. Вошедшие до него поспешно расступились.
- Опять Мишку разбирает, - прошептал кто-то.
- Это он! - закричал длинноволосый. - Переодетый офицер!
- Вы ошибаетесь, - попытался протестовать Василий.
- Миша никогда не ошибается! Я вас - золотопогонников - в любом виде чувствую! - длинноволосый взвел курок, и никто из присутствующих не успел опомниться, как он выпустил всю обойму в несчастного Аренского.
- Пап-ка-а! 197) страшным голосом закричал Алька. Убийца отшатнулся. Герасим подхватил обмякшее тело директора труппы. Ольга в ужасе спрятала лицо на груди Вадима.
- Кат! - закричала Катерина и тигрицей бросилась к длинноволосому. Убивец!
Она расцарапала в кровь его лицо и стала трясти, ударяя головой об стену.
Убийца не сопротивлялся, обмякший, как шар, из которого выпустили воздух.
- Что здесь происходит? - раздался чей-то властный голос.
У дверей камеры стоял небольшого роста человек с землисто-желтым лицом, маленькими черными глазами и тоже длинными, до плеч, волосами.
"Где я его видела?" - мучилась, пытаясь вспомнить Ольга.
